Не сносить головы

Крестьянское, пролетарское и интеллигентское происхождение – повышенная опасность для будущих руководителей Костромы

Держа в руках приятно-зеленую книжечку «Градоначальники Костромы 1785-2003», с запозданием изданную в 2003 году под 850-летний юбилей Костромы, даже не догадываешься, что она сулит главе городской администрации, коего конкурсная комиссия будет «новоиспекать» в самое ближайшее время. А призадуматься господам претендентам есть над чем. Ибо славы, почета и долгих лет работы на этом посту добиться смогли очень немногие.

 

«Век золотой Екатерины»: тенденция градоголового долголетия
Подумать только: большинство костромских градоначальников не проработало в своей должности и двух лет. Хотя начиналось для них все достаточно благополучно.
Откроем раздел книги, посвященный XVIII веку, когда местное самоуправление на Руси стало приобретать цивилизованные рамки. Так вот, на закате екатерининской эпохи в Костроме наблюдается устойчивая тенденция к увеличению сроков пребывания градоначальников на своем посту. Если городскому голове Дмитрию Солодовникову довелось поработать всего два года, то его преемник задержался в кресле уже на четыре. А следующий городской голова Дмитрий Дурыгин вообще удвоил этот срок до восьми лет, поставив в восемнадцатом веке своеобразный рекорд.

«Дней Александровых прекрасное начало»... подкачало
В эпоху, когда местное самоуправление плавно перешагнуло в век девятнадцатый, костромские «сити-менеджеры» заметно снизили рейтинги своей выживаемости. Так, городские головы Алексей Колодкин, Петр Углечанинов, Василий и Петр Дурыгины продержались всего по два года. Дмитрий Солодовников сумел проработать три года и лишь городской глава Федор Стригалев, занимавший этот пост в 1806-1814 годах, стал костромским «Борисом Коробовым» первой четверти девятнадцатого века – срок его полномочий составил целых восемь лет.
Вторая четверть девятнадцатого века, вплоть до отмены крепостного права, принесла главным костромским управленцам мало радости. По году проработали «на городе» Василий Стоюнин, Дмитрий Масляников, Александр Малышев и Алексей Дурыгин. По два года продержались городские головы Сергей Углечанинов, Александр и Геннадий Колодезниковы, Иван Мыльников и Николай Малышев.
А вот Ивану Малышеву и Василию Трубникову довелось пробыть городскими головами целых три, а Александру Рыльцову и вовсе целых четыре года. Но, согласитесь, их пример скорее исключение, чем закономерность.

Чем дальше век – тем дольше срок
Начиная со второй половины девятнадцатого века и аж до 1917 года в городе начинает наблюдаться тенденция к увеличению «продолжительности жизни» костромских градоначальников. Были, конечно, среди них и менее удачливые, например, Владимир Швалдышев и Иван Аристов, «рулившие» соответственно три и пять лет.
Но зато остальным городским головам выпали достаточно продолжительные периоды работы. Семь лет в должности состоял городской голова Андрей Акатов, девять лет – Василий Чернов. Тринадцать лет, правда, в два захода, городским головой был Григорий Набатов и целых четырнадцать лет – Геннадий Ботников. Собственно говоря, на Ботникове и заканчивается наметившийся было тренд увеличения сроков правления костромских градоначальников.

Первый заход «первогильдейцев»
Кстати, довольно интересно и социальное происхождение костромских градоначальников, работавших в дореволюционную эпоху. Подавляющее большинство из них было представителями бизнеса. Причем и здесь можно выделить несколько периодов.   С 1785-го по 1830 год, то есть почти полвека, в Костроме продолжался «первогильдейский» период. Из одиннадцати городских глав, работавших в это время, десять были купцами первой гильдии – представителями крупного торгового и промышленного капитала.
К примеру, первый наш городской голова Дмитрий Солодовников, работавший в 1785-1787 годах, имел в Костроме солодовенный завод, полотняную мануфактуру, пару доходных домов, шесть хлебных и пару овощных лавок. Богатство его преемника Василия Стригалева, который руководил Костромой в 1788-1790 и 1803-1805 годах, было скромнее: каменный дом да полотняная мануфактура.
Собственно говоря, полотняными мануфактурами, жилыми домами да всевозможными лавками «активы» городских голов той эпохи и ограничивались, хотя в то время они считались весьма состоятельными людьми. Ведь, к примеру, для вступления в первую купеческую гильдию в 1807 году необходимо было иметь не менее 50 тысяч рублей капитала. В этот период доля купцов-первогильдейцев в целом по стране составляла лишь три процента от всего купеческого сословия. Кстати, лишь купцы первой гильдии могли вести торговлю с заграницей.

«Вертикаль» крепнет – головы мельчают
С 1831 года начинается двадцатипятилетие правления в Костроме купцов второй и третьей гильдий. Первый из них – городской голова Александр Колодезников. Он проработал с 1831-го по 1832 год. Был купцом третьей гильдии, скромным торговцем скобяным товаром, да владел парой домов на Екатеринославской и Ильинской улицах.
У пришедшего ему на смену купца той же третьей гильдии Ивана Мыльникова насчитывалась пара лавок да деревянный дом. Кстати, минимальный капитал, которым должен был владеть купец третьей гильдии, составлял в то время 8 тысяч рублей.
Следующие семь градоначальников относились ко второй купеческой гильдии и должны были владеть капиталом от 20 тысяч рублей. Для сравнения: годовой заработок костромского крестьянина-отходника, работавшего в столицах, в те годы редко доходил до 70-80 рублей. И этих денег его семье хватало на целый год.
Кстати, определенное «мельчание» статуса костромских градоначальников начинается практически синхронно с началом правления государя Николая I, прослывшего консерватором и реакционером, и заканчивается также вместе с закатом его эпохи. По всей вероятности, в жесткий николаевский период костромские «олигархи» первой гильдии из банального чувства самосохранения старались не лезть в первые ряды, уступив на время кресло городского головы своим младшим коллегам по купеческому сословию.

«Реальный сектор» идет в наступление
Начиная с 1857 года, когда городским головой на два года стал владелец свечного завода Геннадий Колодезников, в Костроме снова воцарилась «первогильдейская» эпоха, продлившаяся на этот раз целых пятьдесят шесть лет. Торговцы хлебом и мясом, кожевенники, винокуры, мельники, крахмальщики, пароходчики – это далеко не полный список занятий, коими были известны костромские градоначальники.
Во второй половине XIX века на этом посту все больше стали заправлять представители «реального сектора» экономики. А лавочники начали уступать место промышленникам.
У городского головы Григория Набатова (1860-1862, 1871-1882 годы) был кожевенный завод, лесопилки и четыре парохода. У градоначальника Василия Чернова, работавшего в должности с 1883-го по 1892 год, было пять пароходов. У городского головы Ивана Аристова имелись пароход, мельница на Нижней Дебре и крахмало-паточный завод. Мельницы были и у крупного хлеботорговца Геннадия Ботникова, возглавлявшего город в 1892-1912 годах.

Дворянский «аккорд»
Последними двумя руководителями города периода Российской империи были дворяне. Личному дворянину, выпускнику Императорского Николаевского лицея и юридического факультета Московского университета Владимиру Шевалдышеву довелось проработать на этом посту с 1913 по 1916 годы. Именно он готовил губернскую столицу к 300-летию императорского дома и самолично встречал государя Николая II. Кроме того, Владимир Алексеевич одновременно являлся и директором правления Товарищества Новой Костромской льняной мануфактуры. Одним словом, общественное служение в ту пору, как, впрочем, и в наши дни, не было препятствием для бизнеса.
Городской голова Николай Воробьев, работавший на этом посту в 1917 году, имел интересный фрагмент в своей биографии. Родившийся в 1868 году – на два года раньше Владимира Ленина, он, как и Владимир Ильич, был студентом юридического факультета Казанского университета. Надо полагать, что студенту Николаю Воробьеву, по всей видимости, довелось наблюдать, как его молодой однокорытник Володя Ульянов устраивал в родном вузе студенческие беспорядки, за которые и был отчислен.
С Николая Воробьева начинается драматичный, а порой и трагичный период в истории костромских градоначальников. Если предшественников Воробьева по итогам жизненного пути с почестями отправляли на различные погосты города: восемь из них упокоились на Спасо-Запрудненском кладбище (аналоге нынешней «почетной аллеи» на Центральном кладбище), четверо – на Лазаревском и один – на погосте Богоявленского монастыря, то пути многих их последователей оказались несколько иными.
Увы, но вероятное личное знакомство Николая Воробьева с будущим вождем мирового пролетариата никак не отразилось на его судьбе. В 1942 году личного дворянина Воробьева большевики поставили к стенке.

Расстрельная должность
В советский период средний срок работы руководителя города составил всего два года и три месяца. Причем тринадцать человек продержались на этом посту от нескольких месяцев до одного года. По два года отработали семеро руководителей. Лишь пятерым довелось задержаться во главе Костромы на три года. И еще семеро костромских градоначальников проработали в советское время свыше трех лет.
Первым эстафетную палочку от деятелей царского времени на должности, которая стала именоваться председатель Костромского Совета рабочих и солдатских депутатов, подхватил профессиональный революционер и, кстати, один из создателей газеты «Правда» Степан Данилов, родом из семьи священника. Его делового задора хватило на период с марта по ноябрь 1917 года. После чего товарищ Данилов благополучно уехал сначала в Петроград, а затем в Москву. В 1934 году Данилова арестовали, а в 1939 году Степан Степанович умер в заключении.
Похожим образом сложилась жизнь и у следующего костромского руководителя Александра Языкова, родом из учительской семьи, работавшего председателем Костромского горисполкома Совета рабочих, крестьянских и красноармейских депутатов с марта по декабрь 1918 года. Уехав вскоре из Костромы, он стал советским консулом в Канаде, а затем в Англии. Под маховик репрессий Александр Александрович попал вместе со своим сыном в 1937 году. Через пять лет после ареста второй советский руководитель Костромы умер в исправительно-трудовом лагере. Кстати, в истории глав города чуть позже будет еще один «консульский» сюжет, но об этом чуть позднее.
В 1938 году был арестован, а в 1940 году умер в лагере Дмитрий Березин, возглавлявший город в 1920-1921 годах. Он был родом из крестьян.
В 1937 году арестовали и расстреляли работавшего в 1931-1933 годах председателем Костромского горисполкома Владимира Якубчика. Он родом из рабочей семьи. Прямо со своего поста в заключение, а вскоре на расстрел был отправлен председатель Костромского горисполкома Павел Михалев. Он возглавлял город в 1933-1937 годах.

Не все так плохо
Органы НКВД сумели арестовать и расстрелять не всех советских руководителей Костромы. Многие из них в сталинскую и хрущевскую эпоху сделали вполне достойные карьеры.
Например, Анатолию Поварову, арестованному в 1937 году и осужденному на шесть лет лагерей, после двух с половиной лет заключения удалось добиться пересмотра своего дела. В итоге его оправдали решением Верховного суда СССР. Два года отсидки не помешали Анатолию Сергеевичу в 1942-1943 годах работать во главе города, а позднее, в 1955-1959 годах, даже стать депутатом Верховного Совета РСФСР. На пенсию он вышел с завидной по советским меркам должности начальника областного управления торговли.
Отметившийся на посту руководителя города в 1923 году,  бывший галичский крестьянин Иван Усачев после трудов на благо костромичей продвинулся по сельскохозяйственной линии, поднимая целину и заведуя впоследствии всесоюзным главком мясо-молочной промышленности. Александр Ратьков, возглавлявший Костромской горисполком в 1926-1927 годах, впоследствии стал военным комиссаром Ленинграда, пережил блокаду и на пенсию вышел с должности члена Ленинградского облисполкома.
Еще одна удачная карьера – председатель Костромского горисполкома Павел Бляхин, проработавший в должности два года, а затем прославившийся как автор киносценариев, книг и как военный корреспондент. Пройдя жизненный путь, легенда советской кинодраматургии Бляхин в отличие от безымянных могил на задворках ГУЛАГа, кои снискали некоторые из его собратьев по работе в Костроме, удостоился места на Новодевичьем кладбище.

Женский разрез
Практика показывает: нашим замечательным женщинам Кострома давалась с трудом. И дело даже не в деловых качествах градоначальниц, а во времени, которое они провели во главе города.
Первым председателем горсовета депутатов трудящихся в юбке в 1937 году (во времечко выпало на женскую долю!) стала Анастасия Кудрявцева. Карьера ее в кресле градоначальника продолжалась всего четыре месяца. Кстати, Анастасия Петровна ушла от нас с неслабым повышением – на пост заместителя председателя Ярославского облисполкома. Правда, с новой должности, после какого-то месяца работы, ей пришлось уйти: блестящую карьеру Анастасии Петровны «утопил» арест мужа.
Георгия Димитрова, посетившего Кострому в декабре 1937 года с предвыборным визитом, встречала 37-летний председатель Костромского горсовета Евдокия Блинова. Срок ее полномочий составил ровно год – с октября 1937-го по октябрь 1938 года.
Не проработала всего отведенного законом срока и мэр Костромы Ирина Переверзева, избравшаяся в декабре 2003 года. Она досрочно сложила с себя полномочия в 2008 году. Кстати, закончив карьеру градоначальницы, Ирина Владимировна, как и один из ее предшественников Александр Языков (мы обещали вернуться к этой теме), преуспела по дипломатической линии. Как и Языков, Переверзева стала консулом. Правда, не в Канаде и Англии, подобно Александру Александровичу, а в братском Казахстане, что тоже в принципе неплохо.

Чем ближе – тем короче
В эпоху новой России мы наблюдаем тенденцию, обратную той, что была в XVIII веке. А точнее – сокращение сроков пребывания руководителей города на своем посту. Безусловный костромской «мастодонт» Борис Коробов «отсидел» в «желтом доме» четырнадцать лет, ровно столько же, как и его предшественник столетней давности Геннадий Ботников. Свой заключительный выборный срок он, «по собственному желанию», закончил раньше положенного.
Ирине Переверзевой, повторимся, довелось проработать мэром областного центра четыре года и семь месяцев вместо положенных пяти лет. Официальная причина ухода – «собственное желание».
Александру Кудрявцеву, последнему на сегодняшний день всенародно избранному мэру, удалось потрудиться во главе города еще меньше – два года и один месяц. Официально Александр Андреевич подал прошение об отставке «по состоянию здоровья».
«В связи с переходом на новое место работы» покинул «желтый дом» и Алексей Шадричев. Его градоначальная карьера в Костроме длилась менее двенадцати месяцев – с конца февраля 2011-го по середину февраля 2012 года.
Печальную тенденцию к «сжиманию» сроков работы костромских градоначальников закрепил Бислан Сатуев, ставший на два месяца и.о. главы администрации города после ухода Шадричева. С 19 апреля исполняющим обязанности главы администрации города Костромы числилась Зоя Юдичева, скоропостижно уступившая свой пост новому врио - Владимиру Белоглазову.

Раздвоение личности
Весьма вероятно, что данную негативную тенденцию мы наметили не совсем верно. Дело в том, что с начала 2011 года в Костроме настал период «раздвоения личности» градоначальника, поскольку губернский город обзавелся сразу двумя главами – непосредственно городского округа и администрации.
Поэтому Юрий Журин, работающий в должности главы городского округа (в старом прочтении – городского головы) уже более года, имеет все шансы своим личным примером  эту тенденцию переломить. Если же в подспорье Журину будет избран способный «бегать на длинные дистанции» глава администрации, то «желтый дом» получит все шансы нормализовать свой учащенный пульс.

Дмитрий ВЯТСКИЙ

P.S. Автор материала искренне благодарит Бориса Константиновича Коробова за идею создания и издание книги «Градоначальники Костромы 1785-2003», имеющую столь назидательное и поучительное содержание.

Крестьянское, пролетарское и интеллигентское происхождение – повышенная опасность для будущих руководителей Костромы

Партнеры