Уйти нельзя остаться

P9 3


В Костромском драматическом театре продемонстрировали «Момент слабости»


  Стоит оговориться: на один «Момент слабости» здесь сразу несколько сильных моментов. Пьеса, гарантирующая кассу, - первый. Второй: Кирпичев, как всегда раньше, на сцене, но теперь такой - как никогда. И Надежда Залесова - после острохарактерных простушек или фам фаталь - вдруг являет себя мелодраматической героиней. И это действительно сильно. С «Момента», мало чем примечательного по-режиссерски, но по-актерски приятно неожиданного, Костромской драмтеатр имени Островского начинает свою новую весну.

 

По-прежнему любят

 

  «Момент слабости» только на словах - момент. На деле - все два с половиной сценических часа. И хотя мастерский текст Дональда Черчилля подкреплен не менее добротным драматургическим нутром (тут за обычными словами - то вдребезги, то воспаряют две человеческие души), «Момент слабости» точно не из пьес-«мюнхгаузенов». Сама себя не вытянет. Здесь вытянуть может только сильный актерский дуэт. Две артистические энергетики, берущие и уже не отпускающие зал.


  На сцене - расслабленно. Стильная светлая мебель «расфасована» в несколько лаконичных инсталляций: кресло с торшером, стол и стул, барная стойка, диван. И вдруг на это домашнее-нежное обрушивается дерзкий речитатив: юная Люси (Оксана Меркулова), девочка-бунтарка с зеленой прядью в русых волосах, почти кричит про родителей - что зря расстались, что теперь несчастливы оба, что должны, ну просто обязаны сойтись опять. Эти песни-крики врезаются в уютное пространство не раз - постановщик Елена Сафонова ими как будто пытается усилить сценическое напряжение. Дать разряд, еще разряд.


  Но вообще-то можно и без этого. Напряжение и так высокое: Надежда Залесова и Александр Кирпичев появляются на площадке не просто людьми - двумя энергетическими сгустками. Его Тони натренированно спокоен, как будто заранее раз сто прорепетировал эту встречу. В движениях и интонациях - мягкость, в глазах - ностальгия. Ее Одри спокойна на пределе, из последних сил: теребит шарф на шее, суетится, стучит каблучками - все время делает что-то, чтобы только не сорваться. Не разреветься, не дать пощечину или, наоборот, не броситься на шею. Они ведь - это с первых минут очевидно зрителю - по-прежнему любят друг друга.


  «Момент слабости», по большому счету, и есть признание в любви, растянутое на два с половиной часа. Текст сам по себе неважен - он только повод прицепиться к партнеру, способ разрушить его броню спокойствия, шанс спустить напряженную ситуацию с тормозов. И тормоза слетают: бывших супругов куда-то несет, опрокидывая то в злые слезы, то в нежные объятия - голова к голове, рука в руке и даже смех в унисон. Их шарахает между «уйти» и «остаться». И все это без аффектации и пережимов, все с акварельными переходами.

 

Тремя неожиданными и любопытными

 

  Фирменный смех Надежды Залесовой не перепутать ни с чем - он заражает зал. Он есть и здесь, здесь Залесова тоже изредка демонстрирует свою блестящую комедийную манеру. Но когда ее Одри заговаривает о старости, которую мечтала прожить вместе с ним, с Тони, не смешно - горько. И когда Тони прощается даже не лично, а через магнитофонную запись, Залесова-Одри вдруг на глазах, в мгновение стареет - и какая-то съежившаяся, безжизненная идет сметать мусор. Надежда Залесова (и это здесь еще раз, после «Пока она умирала», так явно) оказывается очень тонкой мелодраматической актрисой.


  И эксцентрик Кирпичев, кажется, создан для мелодрам: весь приглушенный, чуткий, его Тони вскидывается только раз - изрядно приняв шампанского. И тут объявляются пружинящая походка, и дергающиеся руки, и захлебывающаяся речь - все узнаваемое неврастеничное в Кирпичеве. Но только в одной сцене - в остальных Тони существует не на эмоции, а на железной мужской логике, к которой иногда примешивается сильное, но сдержанное мужское чувство. И в этом тихом, сдержанном, почти мелодичном сценическом существовании - какой-то неизвестный до сих пор Кирпичев.


  И даже Оксана Меркулова в небольшой роли Люси раскрывается по-новому. После ее резких песен ждешь появления хулиганки, бунтарки, фрика - такая Меркулова в «Дон-Жуане» и «Тайнах семьи Рейвенскрофт», к такой Меркуловой уже привыкли. Но нет - Люси в свои двадцать хоть и любит посплетничать, но, в общем, взрослая и мудрая женщина, выстраивающая, как опытный тактик, отношения несчастных родителей. Она не истерит - почувствовав, что воссоединение мамы и папы может сорваться, ножом беспощадно кромсает фрукты. И это та пластическая сцена, которая выразительнее и сильнее любой словесной. «Момент слабости» вообще по-своему силен - хотя бы тремя неожиданными и любопытными актерскими работами.

 

Дарья Шанина

Фото предоставлены литературной частью Костромского государственного драматического театра имени А.Н.Островского

 

 

Партнеры