Николай Герасимов:

P7 3


Я горел на работе

 

  «Я всегда горел на работе. Со службы иду – меня шатает от усталости», - вспоминает Николай Герасимов, фигура в Костроме известная. Вспоминает без всяких претензий и недовольства. Ни в коем случае. Но так действительно было. И не по чьей-то указке: по-другому относиться к делу он просто не умел. Его помнят как директора завода «Текстильмаш». И знают как ответственного горкомовского и обкомовского работника. А еще как человека, который стремится нести добро людям. В любых обстоятельствах. Первого марта Николаю Ивановичу исполняется восемьдесят пять лет.

 

Встать на ноги и помогать матери

 

  - Про добро – это ваше жизненное кредо?


  - Да. Всегда ставил перед собой задачу – если есть возможность помогать, помогай. Откуда это? Из семьи. Мы так воспитаны были. Родители – Иван Павлович и Татьяна Ивановна – растили нас в труде и любви. Хотя папу последний раз я видел, когда мне было восемь лет. В мае сорок первого его забрали на военную переподготовку, а в июне началась война. Официально он считается пропавшим без вести. Неофициально – их состав в том же сорок первом попал под немецкую бомбежку в Белоруссии. Но мама его всю жизнь ждала, надеялась. Потому что любила самой чистой любовью.


  - Трудно ей приходилось, что говорить…


  - Она настоящей труженицей была. Всю жизнь в колхозе. Награждена правительственной медалью «За доблестный труд во время войны». А в 1950 году Министерство сельского хозяйства СССР наградило ее знаком «Отличник социалистического сельского хозяйства». Нас четверо сыновей у нее. Младшему, когда война началась, всего два месяца было. Поэтому если уж говорить о кредо, то на тот момент я рассуждал так: поскорее бы выучиться, встать на ноги и помогать матери.


  - И после окончания текстильного техникума (причем с отличием) сразу работать на льнокомбинат?


  - Когда на семейном совете решали, кому ехать учиться дальше – мне или старшему брату Геннадию – уступил без слов. «Буду работать, - говорю. – И помогать тебе и маме». Он хоть и старше меня на полтора года был, техникум мы окончили одновременно. У Геннадия так сложилось по состоянию здоровью. Он стал учиться в институте в Иванове. Но вскоре, из-за болезни, учебу оставил. И тогда уж я пошел к директору своего Мелекесского льнокомбината, что в Ульяновской области, с просьбой отпустить: мне очень учиться хотелось. А он ни в какую: должен три года отработать, и все. Дело даже дошло до письма в министерство. Не помню, подсказал кто или сам до такой мысли дошел, но сработало. Пришел ответ, и мне дали направление в Московский текстильный институт.

 

Про учителей по жизни

 

  - Но приехали вы в Кострому…


  - Учеба и жизнь в Москве оказались неподъемными для нашей семьи в материальном плане. А в Костроме я несколько раз проходил практику, на двух комбинатах работал. Еще в Костромском текстильном институте как раз открывали вечернее отделение. Стал учиться.


  - И работать, конечно. На эвакуированном во время войны в Кострому Ржевском механическом заводе, насколько знаю.


  - Работал. И получил тогда бесценный опыт. Спецы были первоклассные. В войну на заводе выпускали снаряды, в мирное время перестроились на производство запчастей для текстильной и обувной промышленности. Меня на работу принимал тогда главный инженер, а потом и директор Николай Григорьевич Игнатьев. Это мой учитель по жизни. Второй учитель.


  - Кто же первый?


  - Первым считаю своего дедушку по маме, Ивана Васильевича. Он дожил до девяноста девяти лет, всегда был стержнем семьи. Не курил (правда, нюхал табак – и нам, мальчишкам, это было жутко интересно). И пьяным я его никогда не видел. Семерых детей вырастил. Все достойными людьми стали. А главное – примерными семьянинами. Насколько историю своей семьи знаю, разводов не было никогда, все жили (и живут) в согласии.


  - И вы не исключение.


  - Моей Людмилы нет рядом уже семь лет. Это невосполнимая утрата. Мы ведь с детства знакомы были, из одной деревни. Дружили, потом вспыхнула любовь. Так и прошли по жизни душа в душу. Помню, когда в Москву переехать приглашали – возглавить «Главтекстильмаш», Людмила сказала: «Куда ты, туда и я. Но знай, что поеду через великую силу». Я дрогнул. И дал отбой.

 

Триста квартир за два года

 

  - Ваша профессиональная биография по большей части связана с руководящей деятельностью. Тяжело приходилось?


  - Мне с людьми работать нравилось. С бумагами сложнее. Но тяжелее всего мне давались личные приемы, которые касались решения проблем с жильем. Такого наслушаешься, сердце сжимается. И тогда, будучи председателем горисполкома, с коллегами принял решение: ускорить процесс переселения людей, живущих в бараках и подвалах, находящихся в ведении горисполкома. Посчитали – необходимо выделить для этих целей триста квартир. Я ездил в Орел перенимать опыт по внедрению системы единого заказчика.


  - Серьезная задача. И сложная.


  - С начальником территориального управления строительства Владленом Александровичем Голландом договорились так: если он перевыполняет план по вводу и освоению денег, то половину сверхпланового жилья горисполком отдает строителям. Были, конечно, и противники, которые говорили, что балует Герасимов строителей. И жаловались на меня на самом высоком уровне. Но дело мы довели до конца, за два года с поставленной задачей справились. Тогда горком, кстати, возглавлял Николай Степанович Тихомиров. Очень я благодарен судьбе за встречу с этим человеком.


  - Вам вообще на хороших людей везло?


  - По большей части да. В обкоме, например, трудился под руководством Юрия Николаевича Баландина. Когда мне в горисполком перейти предлагали, он сказал: «Приму любое твое решение». Я ушел. Но он мне потом при каждой встрече говорил: «Уход из обкома никогда тебе не прощу». Больше в шутку, конечно. А вообще многих помню – от рядовых рабочих до выскопоставленных партийных работников и министров.

 

К людям нужно идти с добром

 

  - Вы вот упомянули – горел на работе. Это как?


  - А так, что однажды, когда еще учился в институте, меня с завода буквально… вынесли. Плохо стало от переутомления: неделю ходил на работу с температурой. И попал тогда в первую городскую больницу. Впервые попал. Когда очнулся, увидел удручающую картину - тринадцать человек в палате. Уже позже, когда работал в горисполкоме и облисполкоме, медицине стремился помочь при каждой возможности.


  - Сейчас вы все так же - в рабочем ритме?


  - Силы уже не те. Но общественной деятельностью занимаюсь до сих пор. Главная моя работа сегодня – это совет ветеранов несуществующего ныне завода «Текстильмаш». Десять лет назад мы с бывшими коллегами объединились и поняли: надо держаться вместе, помогать тем, кто в этом нуждается. Тогда нас было шестьсот человек. Сейчас осталось сто восемьдесят. Есть и участники войны, и труженики тыла, и жители блокадного Ленинграда. Поддерживаем людей и морально и материально. Хорошо, что в Костроме есть те, кому эти проблемы не безразличны. В том числе и среди представителей бизнеса. Нас поддерживает предприниматель Александр Жигалов. А еще шестнадцатый год в Костроме действует клуб директоров промышленных предприятий. Созданный в годы перестройки, он был призван поддержать бывших руководителей заводов. Некоторым приходилось очень тяжело: пенсии маленькие, и чтобы хоть как-то подработать, продавали на рынке овощи со своего огорода. И мы шли к начальникам нынешним, просили устроить на подработку тех, кому это было необходимо. Сейчас времена изменились. Но отношения поддерживаем, встречаемся до сих пор.


  - Значит, жизненное кредо все то же?


  - Оно неизменно. К людям нужно идти с добром.

 

Партнеры