Алексей Куликов:

7

 

С моей работой без юмора нельзя

 

Если все воспринимать всерьез - ничем хорошим это не закончится, уверен он. Может быть, поэтому его подопечные играют в ВИА «Рваный баян», ставят сценки, снимают видеоролики, соревнуются в декламировании стихов и издают газету. А подопечные - это... осужденные из исправительной колонии №7, где майор внутренней службы Алексей Куликов руководит отделом по воспитательной работе с ними.

 

Я был слишком добрый


- Алексей, как сами в колонию попали?
- По объявлению (смеется). Окончил торгово-экономический колледж, потом сельхозакадемию и еще успел поработать на заводе «Строммашина». Но там стало все разваливаться... А у меня мама работает в первой колонии. Спросила: «Не хочешь ли попробовать?». А почему нет? Взяли меня в первую начальником отряда.


- Попробовали удачно?
- Пару недель поработал и решил писать рапорт об увольнении. Мне достался отряд, как у нас говорят, отрицательных осужденных: рецидивисты, работать не хотели, навстречу не шли… И у меня характер еще не такой был.


- Объясните про характер.
- Я был слишком добрый. Меня воспитали так, что надо людям доверять. А там осужденные, например, специально задавали провокационные вопросы. Я не мог на них ответить - не разбирался еще. Они на меня этим очень сильно давили.


- Но недодавили же.
- Я каждые две недели откладывал рапорт. Единственное, что остановило, - мне дали очень хорошего наставника, тоже начальника отряда. До сих пор его вспоминаю - Геннадий Львович Крутиков. Он объяснял мне все, начиная с того, как с осужденными общаться.


- А характер как со временем поменялся?
- По-другому стал к людям относиться. Я же разговаривал с осужденными, приговоры читал… Узнавал вещи, о которых раньше не задумывался. Сидел у нас один так сказать авторитет. Это был уже его пятый или шестой срок: выйдет - зарежет кого-то и снова в колонию. Я его спросил: может, хватит, уже что-то понял? Единственное, что он понял: надо лучше следы преступления скрывать. Но, оказалось, он при этом к правоохранителям хорошо относился. Объяснил: «Пока я сижу, они защищают мою семью от таких, как я».

 

Хотим спектакль поставить


- Из первой колонии почему ушли?
- Там я уже многое сделал. Но некоторые говорили, что это не моя заслуга, а мамы. Неприятно было. Меня позвали в седьмую колонию. Сразу после реорганизации, когда туда перевели всех первоходов (тех, у кого первый срок, и рецидивистов стали содержать в разных колониях. - Е.Ш.). И я пошел начальником отряда.


- Пошел с перспективой карьерного роста? Для вас он важен?
- А почему нет? Плох тот солдат… Но без труда не станешь и учителем труда. Я горжусь тем, что теперь начальники отрядов - авторитетные сотрудники. Бывает, хочется сменить место, но не отпускают меня. Поэтому создаю тут кружки: так веселее.


- Про кружки: вы же в колонии театральный только что открыли.
- Да, актер профессиональный к нам попал. Осужденные к нему тянутся, уже сценки показывают, стихи декламируют. Хотим спектакль поставить. Если нам дадут добро, проедем с ним по колониям области.


- Вы еще газету выпускаете, коллега.
- Она для внутреннего использования. Осужденные - журналисты, я редактор (улыбается). Мы и видеостудию сделали, и библиотеку открыли. Теперь процентов восемьдесят строгого режима (в ИК-7 есть еще колония-поселение, где более мягкие условия. - Е.Ш.) приходят за книгами. Причем книги очень интересные - сам иногда беру почитать.


- А коллекция баянов мужской колонии строгого режима зачем?
- У нас есть ВИА «Рваный баян». Инструменты нужны. И как-то на Дне открытых дверей я спросил родственников осужденных, нет ли у кого. Один предложил нам баяны и гармошки (он их ремонтирует). Мы и забрали. Есть и старинные. Но все в рабочем состоянии. Кстати, про День открытых дверей.


- Да?
- Последний раз к нам приехали пятьдесят с лишним человек. От поддержки родственников многое зависит. Показали им наш большой храм, отряды - в каких условиях осужденные живут, а то некоторые думали, что они у нас в камерах холодные и голодные сидят. Кто-то потом благодарил за своих: видят изменения. Домой довольные уехали, с нами, как с родными, прощались.


- Вы сами поете, танцуете, стихи декламируете?
- Бальными танцами занимался когда-то. Могу ли показать осужденным пример? Они у меня и сами все умеют.


Их человек сто и нас двое


- Для осужденных кружки разные открываете, досуг продумываете - чуть ли не детский сад.
- А лучше, чтобы они дурака валяли? Пусть чем-то занимаются. К тому же не все же отрицательные. У нас в колонии, например, двое сейчас получают высшее образование, кто-то - профессию. Многие работают: есть пилорама, телятник, свинарник, швейный цех (мужчины - швеи очень хорошие, а в первой колонии старые осужденные до сих пор носки на спицах вяжут). Скоро поля обрабатывать будем.


- Все-то у вас оптимистично.
- Ну почему? И жалобы на меня осужденные пишут. Есть проблемы. Много. Но справляемся пока. Начальник колонии, в управлении сотрудники помогают, не говорят: «Разбирайтесь сами».


- А осужденные жалуются, что вы их заставляет петь и танцевать?
- А это идея (смеется). Просто не все хотят работать. Приходится воспитывать, чтобы захотели, - им же иски компенсировать надо, алименты платить. К тому же работа - плюс в характеристике для условно-досрочного освобождения или замены не отбытой части наказания более мягким видом. Знаете, приятно, когда потом освободившихся в городе вижу: прилично выглядят, многие с детьми. Один из таких недавно даже фермерское хозяйство организовал.


- На улице бывшие здороваются хоть с вами?
- Большинство. Был один случай. Еще в первой колонии я забрал у осужденного запрещенный предмет - телефон. Он на меня напал - пытался отобрать. К нему «на выручку» весь отряд бросился. Их человек сто и нас двое… Я тогда, конечно, испугался. Хорошо, что закончилось все порванным бушлатом. Осужденного после этого наказали, на строгие условия отправили. И вот я как-то в магазине его увидел. Смотрю, он меня ждет… Думаю, что сейчас будет? Не поверите, но он попросил у меня прощения за тот случай. Я никак не ожидал!

 

Просто я общительный


- В колонии почти шестьсот осужденных - каждого знаете?
- Как попадают к нам, с каждым разговариваю. Процентов шестьдесят по 228-й статье сидят: наркотики. А самый большой срок - двадцать четыре года: человек только в 2036 году на свободу выйдет! Да, люди совершили преступление. Но надо им дать шанс исправиться. Моя работа - сделать так, чтобы они не захотели назад в колонию.


- Вы же еще за начальников отрядов отвечаете.
- И еще временно исполняю обязанности зама начальника по кадровой работе - столько всего… Я стараюсь брать начальников отрядов, которые могут не только наказать, но и поговорить с осужденными, помочь. У них же вся жизнь в колонии проходит - они разводятся, женятся (недавно сразу четыре свадьбы сыграли), родные у них умирают, дети рождаются. И начальник отряда разделяет с ними эту жизнь. А это очень тяжело.


- Желающие есть этим заниматься?
- В последние годы в колонии приходят выпускники ведомственных вузов. Поработают начальником отряда - потом везде смогут. Кстати, зарплата у начальника отряда хорошая, майорская должность, двенадцать с половиной лет - и ты пенсионер.


- Но не каждый для этой должности подойдет.
- Конечно. Недавно уволили начальника отряда: срубил елочку перед Новым годом, причем прямо в городе. Оштрафовали его и даже уголовное дело завели.


- Вы на работе постоянно пропадаете. Дома жена вас видит?
- Это проблема. Она работает в восьмой колонии начальником отряда. Я домой - она в колонию и наоборот. Познакомились на работе в апреле прошлого года и в этом январе в день ее рождения поженились.


- Быстро вы.
- А что тянуть? Мне тяжело одному жить. Не в смысле быта: сам и готовлю, и посуду мою, и убираю (отец, бывший военный, приучил). Просто я человек общительный. И Марина - умница у меня. В редкие выходные мы с ней куда-нибудь выбираемся, в театр недавно ходили. В нашей работе много негатива - надо отдыхать. И надо с шуткой ко всему подходить. Если все серьезно воспринимать, хорошим не закончится. Видите, волос у меня поэтому не осталось (смеется).

 

Елена ШИКАЛОВА
Фото Сергея Челышева

 

 

 

Партнеры