Всем смертям назло

7 

 

Ветеран Великой Отечественной, костромич Николай Королев встретил войну 22 июня 1941 года на белорусской границе. Три месяца его часть отступала и вела тяжелые кровопролитные бои. Затем были ранение и плен. На его счету три побега и неукротимое желание во что бы то ни стало вернуться домой, на Родину.

 

Брат Николая Королева, Леонид, провоевал всего 23 дня и погиб осенью 1942 года под Сталинградом.
В мирное время Николай Королев строил базы для подводных лодок, доки, суда для рыбной ловли
и переработки.


С женой Зоей Клементьевной познакомился на заводе, она работала главным инженером.
У Николая Павловича четыре дочери и шесть внуков - четыре мальчика и две девочки.
Ветеран, несмотря на солидный возраст, в этом году ему исполнилось 96 лет, каждый день утром и вечером занимается по полтора часа специальной гимнастикой.

 

«Ну что, воюем?»

 

- Павел Николаевич, где вы родились, кто ваши родители?
- Я родился в Мантуровском районе, мои родители - Павел Игнатьевич и Мария Тимофеевна были очень трудолюбивыми людьми. Они свою жизнь прожили в постоянных заботах. Очевидно, и на меня повлияли.


- Когда вас призвали в армию?
- Из института, только уехал в Горький, поступил, проучился всего две недели. А потом по так называемому приказу маршала Тимошенко почти всех, у кого было среднее образование, призвали на ускоренные курсы. Мне предложили три военных училища на выбор: Горьковское артиллерийское, кстати, очень по тем временам престижное, Минское пехотное и Тамбовское кавалерийское. Я почти все детство провел на лошади, мне очень хотелось стать кавалеристом, но выбрал пехотное.


- Почему?
- Потому что оно находилось близко к границе, там всего двадцать километров, и уже ощущался запах войны. В училище мы дважды подавали рапорт, чтобы нас направили на Финскую войну. Но оба раза начальник училища вызывал и говорил, что мы нужнее здесь.

 

Учебу закончил 10 июня 1941 года. Меня направили в Гомель, в 143-ю дивизию, 645-й стрелковый полк. Мы приехали в расположение, а полк находился в летних лагерях, даже заночевать не пришлось. Погрузились в вагоны и поехали зигзагами к границе. 22 июня около четырех часов утра прибыли в Барановичи.


Помню, я пошел сдавать стрелочнику инструменты, а он мне и говорит: «Ну что, товарищ лейтенант, воюем?» Я отвечаю: «Как воюем?». Тут все стало ясно. Начальство дало приказ: на марш. И мы отправились в сторону границы.

 

Первые немцы

 

- Свой первый бой с немцами помните?
- Мы оказались в мелколесье, напротив гитлеровцы, видели их фигуры, стреляли, а уж попадали или нет, не знаю. Но они прошли мимо нас, это был первый эшелон, потом подошла вторая волна. Мы окапывались, потом отступали, снова занимали позиции, нас выбивали, сплошная круговерть. С оружием было очень плохо, у меня во взводе на пятьдесят человек остался один автомат ППШ с пятью патронами.


- Лето 1941-го вылилось для нашей армии в огромные потери, как людей, так и территорий.
- Отступали три с половиной месяца. Дошли до реки Сошь в Могилевской области, начался очередной бой, раз пять занимали окопы и потом снова оставляли. Дивизию окружили, кругом сосновый лес. Ткнешься туда или сюда, везде немцы. Поняли, что оказались в кольце. Меня вызвали командиры полка и дивизии и говорят: «Николай, надо искать место для прорыва».

 

До сих пор не понимаю, почему они именно меня выбрали. Мы со взводом отправились к реке и начали разведку боем. К тому времени у меня из пятидесяти осталось тридцать четыре человека. Мы услышали за спиной сильный бой и поняли, что с дивизией творится что-то неладное. Решили проверить и попали в засаду. Оказывается, гитлеровцы почти полностью разгромили дивизию. С остатками взвода заняли в ближайших окопах оборону. Но бой продолжался недолго, четырнадцать человек погибли, многих ранило, меня контузило.


Открываю глаза, надо мной стоят немцы с нацеленным в грудь оружием, пришлось встать. Нас согнали в колонну, и она двинулась в лагерь военнопленных. Мы с товарищем прошли километра два и решили сбежать. Немцы не особо следили, один рывок в сторону от колонны - и укрылись в спасительном мелком сосняке.

 

Искали партизан, но нарвались на врага

 

- Тогда большинство окруженцев двигалось на восток.
- Да, шли два месяца. По дороге переоделись в гражданское, я выглядел очень молодо, поэтому многие принимали за пацана. Сердобольные селянки давали молока или хлеба, местное население хорошо относилось.

 

Мы искали партизан, но не повезло, их поблизости не оказалось. Дошли до небольшой деревушки в Пречистенском районе Смоленской области. Днем старались деревни обходить, а тут, как назло, зашли, думали, немцев нет, и вдруг видим, стоит солдат и манит пальцем: «Ком, ком». Там, оказывается, стояла немецкая часть. В итоге нас отправили в Кричевский лагерь для военнопленных.


Меня определили помощником к печнику, видел много трупов... Почти не кормили, так, баланды дадут.


- Вы рассказали о побеге, но ведь это, насколько я знаю, была не последняя ваша попытка сбежать от немцев?
- Весной 1942 года отправили в Германию, в Магдебург. Я познакомился с одним парнем, его звали Артем. Нас поселили в бараки, а работать заставили на железной дороге. Набивали кирками металлические шпалы гравием.

 

Это такой тяжелый труд, невозможный. И мы с Артемом решили бежать. Ночью вылезли из окна и отправились на восток. Один раз спрятались в погребе, там еды было много. Потом дошли до реки и стали переправляться, переплыли, думали, что попали на другой берег, а оказалось, на стоявший посередине русла остров. Видим дом, зашли, там хозяева, они нас накормили, а через пятнадцать минут явились полицейские и забрали в тюрьму. Мы в ней пять дней провели, жили, как на курорте, жена начальника тюрьмы подкармливала.


После тюрьмы нас привезли в так называемый карательный лагерь, там бандеровцы зверствовали. Кормили один раз в день баландой. Тебе в миску наливают и в этот момент по спине или по голове плетью со всей силы. На каждом шагу били. Таких издевательств я больше нигде не видел. Помню, выводили на главную городскую площадь и заставляли ходить по-гусиному. Публика очень веселилась.

 

Дошел до Рейхстага

 

- А когда вы попали в концлагерь «Заксенхаузен»?
- После карательного, кормили там тоже баландой и бутербродами из хлеба с опилками и маргарина. Нас возили на работу, и однажды я попал в Берлин к самому Рейхстагу. Мы грузили неразорвавшуюся бомбу возле Бранденбургских ворот. Раз в неделю водили в душ, который располагался рядом с газовой камерой, тут же и крематорий. Приведут человек двадцать, обратно в барак возвращаются пятеро. Я как-то держался, делал гимнастику.


- На вашем счету есть еще и третий побег.
- Из «Заксенхаузена» меня перевели в его филиал, в местечке Гляу, там иногда попадал на работу на мясокомбинат. В Гляу пробыл почти два года. Однажды, уже в весной 1945-го, нас собрали и погнали вроде как в Норвегию, но быстро выяснилось, что конечный пункт - Балтийское море, и там будут топить, - это был так называемый марш смерти.

Я опять умудрился сбежать. Шел два дня, потом уснул в копне. Поспал, вылез, вижу, едет наша машина. Меня посадили, привезли в какой-то город, потом отправили в Союз, в Муром. В Муроме началась проверка.


- Когда у вас началась мирная жизнь?
- После проверки отправили в Вильнюс служить в МВД. Дали хозчасть - склады, столовые. Через год, в 1946-м, демобилизовали. И я снова отправился поступать в институт. Окончил, меня направили в Калач-на-Дону линейным механиком, в итоге я получил должность главного конструктора-технолога Калачевского судостроительного завода.


Пока находился в плену, у меня в голове кружилась мысль, как бы мне выжить и вернуться на родину, я бы там горы свернул. В итоге так и получилось.


Алексей ВОИНОВ

Партнеры