Планета Красота

 

 
  

Ровно в тот, 1796 год, когда на весь мир был готов прозвучать первый фортепианный концерт Бетховена, для Бетховена вдруг перестает звучать весь мир – трагическое начало. Но какое счастливое продолжение: спустя два столетия пять концертов для фортепиано с оркестром последнего великого венца звучат, в который раз побеждая и физическую, и душевную глухоту. Побеждая музыкой неземного происхождения – Костромской губернский симфонический оркестр под управлением Павла Герштейна завершил концертный сезон 2015/2016 на планете под названием Красота.

Мыслить в музыке
Самый первый фортепианный концерт только близится к завершению, а слуха больше нет – дьявольская шутка. Улыбнуться которой, понимая полную ее бессмысленность и обреченность, мог лишь Бог: все концерты Бетховена для фортепиано с оркестром, созданные после рокового 1796-го, как будто озарены мудрой божественной улыбкой. Пронизаны, хотя сам Бетховен думал о расставании с жизнью, невероятным спокойствием. Спокойствием того, кто уверен: если у композитора отнять слух, он не сможет, как все, внимать миру. Зато Богу сможет внимать как никто другой.
Задумывая беспрецедентный музыкальный марафон – пять фортепианных концертов последнего венского классика за два вечера, художественной руководитель губернского симфонического оркестра Павел Герштейн прекрасно осознавал: «Погружение в Бетховена» (так называется проект) не осуществимо без особенного солиста. Способного мыслить в музыке – здесь даже образного мышления недостаточно - неземными категориями. Вести музыкальный диалог не на обобщенно «высокие», а без преувеличения на провиденциальные темы. Заслуженный артист России, профессор Павел Нерсесьян, живущий и преподающий в Москве и Бостоне, гостем двух костромских «бетховенских вечеров» стал, естественно, не случайно.

 

Смысловой марафон
Нерсесьян за инструментом – и всему, что извне, в бетховенскую музыку уже не проникнуть. Фортепианные партии потрясающе «герметичны» – не в смысле отсутствия взаимоотношений с оркестром: эти сложные отношения как раз выстроены и дирижером, и солистом с невероятной чуткостью, полным пониманием и чувствованием друг друга. «Герметичность» в другом: Нерсесьян не изобретает вымученных интерпретаций, не стремится поразить публику виртуозными техническими «фокусами» (хотя техника на грани фантастики) – он, кажется, легко и просто дарит звуку полноценную, самостоятельную жизнь.
И заставляет эту жизнь ежесекундно насыщенно проживать: звук, как будто обретая физическую оболочку (настолько он самоценен), томительно длится или «пляшет» невесомую польку, искрится или дрожит, тяжеловесно «ступает» или нежно скользит. И солист любуется этими красивыми трансформациями звука, не взирая ни на что – конечно, кроме звучания оркестра. Ничему не подчиняясь, кроме организующей весь этот музыкальный марафон дирижерской воли.
Пять фортепианных концертов Людвига ван Бетховена оркестр по воле Павла Герштейна играет именно так, словно все это действительно марафон – смысловой и эмоциональный в первую очередь. Непрерывно эволюционирующая история, постепенно развивающийся диалог человека с Богом. Концерт номер один – весь порыв и вздох, предвещающий начало дарованной Богом новой жизни (струнные мастерски работают «штрихами», у гобоев и валторн возникает тема жизнеутверждающего марша), только во второй части сменяющийся минорным созерцанием. Но даже в этом созерцании нет ни малейшего признака трагизма.


Как можно мечтать
Второй концерт нежен и лиричен - в нем что-то от легкого балетного кружения и от праздничного галопа. Предчувствие наступления торжества возникает уже в первой части, и даже стремительно «набегающая» и сразу же отступающая тревога в фортепианных каденциях не в состоянии это предчувствие «спугнуть».
В концерте номер три – первом, созданном Бетховеном после наступления глухоты, – предчувствие счастья поначалу не сбывается: на слушателя сразу обрушивается гроза. Кто-то всемогущий и страшный стучит в человеческую жизнь тяжелыми кулаками (эту грозную тему начинает фортепиано, а оркестровые подхватывают) – во второй части этому стуку струнные отвечают с покорной, обреченной интонацией. Но в финале все-таки торжествует счастье: страшная гроза из первой части превращается в сильную бурю, сметающую все на своем пути – и освобождающую простор для новой, светлой жизни.
Эта светлая жизнь в четвертом концерте наполняется горячей любовью – той самой, от которой можно и окончательно пасть, и высоко взмыть (у оркестра и солирующего фортепиано настроение в первой части очень переменчиво). В финале любовь все-таки окрыляет – концерт завершается на взвинченной, парящей интонации. Которую подхватывает заключительный пятый концерт: он весь построен на бесконечном восхождении, на радостных перекличках оркестровых инструментов и солирующего фортепиано. И это восхождение – не что иное, как парение человеческого духа, взмывание его туда, где нет земных недугов. Где есть только красота и гармония – сезон 2015/2016 костромской симфонический завершает так, как можно только мечтать.

Дарья ШАНИНА

 

Партнеры