Последний герой

 

Он часто говорил о войне. Но никогда – о том, что написал на рейхстаге: несколько ликующих слов дошедший до Берлина старший сержант Гузанов, кажется, просто не помнил. Зато помнил черных висельников под Ковелем и там же, под Ковелем, прячущихся на пепелище пятилетних пацанят, семнадцать однополчан, оставшихся на дне Одера, и оставшиеся от курского паренька Калюкина ноги – десятки страшных эпизодов. Он не расскажет их больше лично: 19 апреля Герой Советского Союза Геннадий Гузанов ушел на девяносто пятом году жизни. Теперь рассказывать за него и о нем – наша обязанность.

 

Вот это – герой: «Золотая Звезда» и орден Ленина, ордена Отечественной войны I и II степени, две медали «За отвагу», медали «За оборону Москвы» и «За взятие Берлина», «За освобождение Варшавы» и «За победу над Германией». Все на одном кителе вряд ли уместятся. Но гостей Геннадий Иванович обычно встречал без кителя – в наглаженной белой рубашке. И обязательно (вместо орденов и медалей на груди) с платочком в нагрудном кармане: даже через семь десятилетий после завершения Великой Отечественной войны ее герой не мог сдержать слез.
Родившийся в 1921-м в обыкновенной крестьянской семье под Костромой, Геннадий Гузанов за свою долгую жизнь не научился одному – лукавить. Хотя не раз «вызывали в горком, чтобы предложить должность», он остался (на все трудовые четыре десятилетия) сварщиком, потому что любил свою работу. Когда появилась благоустроенная квартира, он не перестал ходить в городские бани, потому что баню любил. И о войне, как бы ни ждали от него героических рассказов, всегда говорил беспомощно, что ли. Потому что у его медали «Золотая Звезда», как и у всех медалей той страшной войны, была оборотная сторона: во время форсирования Одера в апреле 1945-го Гузанов, собственным телом закрывая пробоину в пароме, выполнил приказ, но потерял семнадцать бойцов.
Он не забыл ни одного из них, павших в девяноста километрах от Берлина за двадцать дней до Победы. Как не забыл и старушку с тремя тощими внучками, целовавшую ноги советским солдатам на пепелище под Ковелем. И курянина Калюкина не забыл, таскавшего в заплечном мешке всякий хлам – мешок однажды, когда нужно было быстро спрятаться в окоп, застрял... От Калюкина остались только ноги. Не забыл штыковой под Москвой, где только «вышибли плечо и шапка потерялась», не забыл танковой атаки, во время которой был контужен, не забыл прорубь под Козельском, куда провалился в 43-градусный мороз. Достовернее и пронзительнее любого документального фильма были рассказы Геннадия Ивановича – и за носовым платком тянулся уже каждый слушающий.
Впрочем, так часто встречавшийся с молодежью Герой Советского Союза Геннадий Гузанов, конечно, желал новой России не слез – только радости. Тем более что не радоваться – был уверен – невозможно: «одетые все, кажется, обеспеченные». И вспоминал, как первый в его жизни простецкий костюмишко мать купила только перед армией, в апреле 1941-го – через два месяца и про этот костюмишко пришлось забыть. Тогда, первым военным летом, дороже всех костюмов двадцатилетний Геннадий Гузанов научился ценить мир. И в последнем интервью «Северной правде» спустя семьдесят с лишним лет адресовал всему миру: «Я злейшему врагу не пожелаю, чтобы еще когда-нибудь была война».

Партнеры