За четыре года из отстающих в лучшие

 

 

Галина Кордюкова - дочь известного костромского педагога Виктора Зубкова. «Второй Макаренко», «самородок из глубинки» - так когда-то говорили о нем. Он основал областную станцию юных техников и натуралистов. В пятидесятых годах Виктор Зубков возглавлял детский дом в деревне Богчино под Галичем - тот самый, в котором жили дети, вывезенные из блокадного Ленинграда. Об отце и судьбах искалеченных войной ребят Галина Викторовна рассказала нашему корреспонденту.

 

Отличник народного просвещения

- Галина Викторовна, вы сами родом из Костромы?
- Родилась в Костроме в 1941 году, в марте... Мой папа, Виктор Зубков, закончил семь классов и заочно техникум по специальности «радиотехник». И до войны работал инструктором на станции юных техников.
- Он воевал?
- В 1941-м ушел на фронт. Воевал в авиационных частях связистом. Прошел всю войну, был ранен, вместе со вторым Белорусским фронтом вошел в Берлин.
- Когда вернулся домой?
- В 1945-м. И опять пошел работать на станцию юных техников, но уже в качестве заместителя директора. А потом открыл станцию юных натуралистов. Кстати, его наградили знаком «Отличник народного просвещения». Папу приглашали на работу в Москву - заместителем директора станции юных техников имени Шверника. Но он отказался и возглавил отстающий детский дом в деревне Богчино под Галичем.

 

Понимал серьезность положения
- А почему отказался и вместо Москвы поехал в деревню под Галич?
- Трудно сказать. С одной стороны, его попросили это сделать. Вызвали в обком партии и областной отдел народного образования. С другой - он не искал легких путей, наоборот, ему было интересно. Тут еще вот в чем дело. Первым директором Богчинского детдома был друг отца Иван Зеленухин. На него часто писали анонимки, мол, использует детский труд. А ведь это было еще при Сталине. И он тогда спрашивал отца: «Вить, что делать?».
- А ваш отец что советовал?
- Отец понимал всю серьезность положения и отвечал: «Уезжай». Сначала уехала жена Зеленухина, она была немкой по национальности - ей доставалось еще больше, а затем и сам Иван Александрович.
- Когда вы впервые попали в Богчино?
- В январе 1954-го, в самый разгар учебного года. Помню, до Галича на поезде мы добирались двенадцать часов. Приехали ночью. Когда папа возглавил детский дом, пришлось столкнуться с повальной неуспеваемостью, завшивленностью, воровством...

 

Одна краюшка на несколько человек
- Свой самый первый день на новом месте хорошо помните?
- Да. Впервые я с ребятами-детдомовцами увиделась в школе, в классе сидели все - и деревенские, и детдомовцы. Одеты плохо, но и мы не блистали. Смотрели они на нас с сестрой с такой, знаете, издевочкой: мол, мы все из себя городские. Но потом полтора километра шли из школы все вместе. Быстро сдружились.
- Часто они вам рассказывали о прошлом, о Ленинграде, о блокаде?
- Не очень. Помню, девчонки иногда плакали. Мама умирает, и они совсем одни остаются. Коля Горчаков, наш главный хулиган, жил с бабушкой, она умерла - его отправили в Костромскую область. Вспоминали, как им давали одну краюшку хлеба на несколько человек и они ее на всех делили. Но, с другой стороны, они были закаленными всеми этими невзгодами и тяготами и даже иногда жестокими.
- В чем это проявлялось?
- Даже девчонки могли подраться. Я однажды шла за водой в детдом. Воду привозили в бочке на лошади. Иду - в меня одноклассница запулила камнем. Попала в губу, я много крови потеряла, экзамены пропустила. И в то же время, когда горел детский дом, Лена Соколова - серьезная, грубая девчонка - накинула на себя все рваное и бросилась в огонь, чтобы вытащить больную девочку.

 

Лида отказалась ехать с мамой
- После войны часто случалось, что родители искали своих детей по детдомам и находили. У вас бывали такие счастливые случаи?
- Не знаю, насколько счастливый, но один случай был. У Лиды Асоновой мама попала в тюрьму. Когда ее выпустили, она приехала за дочерью. Но Лида отказалась ехать с мамой.
- Почему?
- А ей в детдоме с друзьями было лучше, как она тогда считала, чем с матерью.
- Как в детдоме налаживали быт?
- У нас почти все свое было - баня, швейная мастерская.
- А как с продуктами? Ведь даже в пятидесятых годах с продуктами, особенно на селе, были проблемы.
- Вы знаете, за четыре года отец вывел детский дом из отстающих в лучшие. Мы сами полностью обеспечивали себя овощами, имели свою пасеку, свиней, коров, лошадь. Варенье варили на зиму, даже выращивали арбузы и дыни.
- Дыни под Галичем?
- Да. Дети принимали участие в областной выставке народного хозяйства. Нас наградили премией в десять тысяч рублей и подарили грузовик. Вы представляете, что для детей значил в то время настоящий новый грузовик? Да и успеваемость достигла почти девяносто процентов. Папа даже педсоветы проводил только с участием ребят. Все серьезные решения принимались вместе с ними.

 

Сливочное масло - в туалет
- Вы говорили, что на прежнего директора часто писали анонимки, а вашему отцу удалось этого избежать?
- К сожалению, нет. На него тоже писали анонимки и доносы, мол, воровство, коллектив недружный. Из Москвы как-то приехала специалист Макаренко - не подумайте, просто однофамилица, и она его поддержала. Писали в основном те, кто завидовал, или те, кому он мешал. Расскажу случай. Однажды папа пришел ночью на кухню снимать остатки, а повар его поздно заметила. У нее был припрятан большой кусок сливочного масла, и она, чтобы отец его не обнаружил, выбросила в туалет. Представляете?! Ни себе, ни детям.
Отец, конечно, ее уволил.
- А как местные относились к детдомовцам?
- Хорошо, помогали кто чем мог.
- Детей-блокадников привозили сильно ослабленными, многие умирали. В Костроме есть кладбище в Березовой роще. А как обстояло дело с вашими детьми?
- К тому времени, по большому счету, все, кто так или иначе (как бы жестоко это ни звучало) должны были умереть, уже умерли. Но все равно лишения давали о себе знать. Одну девочку к нам без ноги привезли. А другая, Шура Плеханова, умерла уже при мне. У нее было больное сердце. Папа уехал в Москву, и она без него скончалась. Похоронили на деревенском кладбище между Богчином и Михайловским.

 

Зажегся свет, а в комнате...
- А что самое яркое из того времени осталось в вашей памяти?
- День рождения папы. Ему тогда исполнилось сорок пять лет. Воспитанники готовились к этому дню заранее. Девчонки пекли для него торт, а мальчишки выпиливали шкатулки. Он обычно шел домой через рощу. И мы всегда ждали, когда в темноте появится лучик его фонарика. Папа пришел и спрашивает, почему стол не накрыт. Мама отвечает: «Сегодня ужинать будем в большой комнате». Он открывает дверь в комнату, и вдруг зажигается свет, а вокруг дети. Он стоял такой счастливый! А через два года, 1 сентября 1958-го, он умер. И мы, и весь детский дом осиротели.

 

Алексей ВОИНОВ

Партнеры