«Бригада Волкова»

Оба сына, внук и сам знаменитый «мастер «Гранатовой чайханы» Александр Волков до середины декабря в Костроме

 

Александр-старший в среднем зале «муниципалки», Валерий бок о бок с ним, на расстоянии вытянутой руки Александр-младший, Андрей буквально в двух шагах – в пространстве новой выставки из цикла «Творческие семьи России», как в старой доброй пословице, яблоко от яблони совсем недалеко. Но – вопреки этой самой пословице – очень хорошо, что недалеко: собрать всю «бригаду Волкова» (так, кстати, основатель династии в тридцатых назвал своё художественное объединение) в трёх залах провинциальной художественной галереи – большая удача.
Не только потому, что работы этой «бригады» «рассредоточены» по всему свету. Ещё и потому, что в случае Волковых, как убедилась 14 и 15 ноября корреспондент «СП-ДО» Дарья ШАНИНА, «яблоня» и «яблоки» одинаково высокого сорта.
Премиум сорт «Волковский» угадывается не по «внешнему виду», хотя в работах одного только Александра Волкова-старшего почти рериховская былинность, практически врубелевская нездешность и осколочность, напоминающая кубомир Пикассо, – аллюзии экстра-класса. И даже не по вкусу угадывается, хотя (притом что Александр Николаевич детям и внуку ничего назойливо не прививал) у каждого из четырёх Волковых вкус действительно люксовый.
Что династия нынче выставляющихся в «муниципалке» художников элитная, понимается просто с первого слова – «музЭй». Так говорят, если прошлое уважают искреннее настоящего. Так говорят, когда знают свой род. Так говорят интеллигенты-на-века. Александр Волков-младший, Александр Александрович, именно так говорит. Причём в любом контексте: официальная премьера выставки проходит в пятницу – в субботу, устраивая в галерее домашние посиделки, Александр Волков-сын по-прежнему настаивает на «музЭе». И в своём двухчасовом диалоге со зрителями (на творческой встрече, что радует, учащиеся художественных школ и студенты худграфа) демонстрирует не только староинтеллигентское произношение, но и мировоззрение чисто интеллигентское.
Что отец родился в семье имперского военного врача(!), для него, кажется, не так уж и важно. Важно, что умер отец, став для Узбекистана (как, впрочем, и для всей союзной страны) настоящим художником-авангардистом. Что Александр Николаевич прошёл школу великих братьев Маковских, Билибина и Рериха, не самое главное. Главное, что первую оценку чуть ли не каждой его работе ставили обычные ташкентцы – соседи по двору. Уроки рядовых зрителей Александр Волков-старший, если верить семейным преданиям, ценил не меньше уроков выдающихся мастеров.
«Как до сих пор преподают во всех художественных учебных заведениях нашей страны? – Александр Волков-младший обращается к студентам. – Например, пишете вы натюрморт, и обязательно перед вами висит образец. И чем ближе к образцу вам удастся написать, тем выше будет оценка. Так?». Студенты, конечно, кивают: именно так. Соглашаться отказывается только сам Александр Александрович: «похожесть», пусть даже на самый талантливый образец, сын выдающегося авангардиста образцовой не считает. Уже почти полвека свободный художник (чем, кстати, очень гордится) по-настоящему уважает лишь «свободную» образность. Вопреки многолетней русской «школярской» традиции. А вот арабам, например, на радость.

 


Как однажды египетским вечером писал с натуры пестрящие сувенирами лавочки и их хозяев и как аборигены без труда узнавали на холсте себя, Александр Александрович сегодня рассказывает, радуясь по-детски. И до сих пор совсем не по-детски огорчается, вспоминая, как наши туристы на «рисунке» не увидели ничего: ни лавочек, ни сувениров, ни торговцев. «Российский зритель, к сожалению, не умеет видеть образы. Ему тоже нужно, чтобы изображённое было максимально похоже на изображаемое», – подводит Александр Волков-младший неутешительный итог. И приглашает костромичей на «всеволковскую» выставку – утешаться, глядя на три зала «непохожести».
Если четыре работы самого Александра Николаевича Волкова, приехавшие в Кострому, на что-то и похожи, то только на Врубеля, Рериха и Пикассо. Когда-то в киевской церкви святых Кирилла и Афанасия Александрийских восхитившись врубелевской росписью, Александр Волков-старший со временем создал почти врубелевского «Демона». С поправкой на какую-то рериховскую сказочность, билибинскую декоративность и собственно волковский психологизм: ирреальный, мозаичный, этот демон смотрит на мир совсем человеческими чёрными глазами. Страдающими, кажется, не о том, что внутри, – о том, что вокруг. За пределами картинной рамы.
По работам основателя династии, пусть даже по четырём, в принципе можно изучать всё, что за пределами. За пределами советского официоза и усреднённого взгляда, единой идеологии и всеобщего понимания – в общем, за пределами дозволенного. Хоть жёстких кубофутуристических «Женщин», хоть «Первые коробочки» (в смысле, коробочки хлопка), написанные лирическим цветом и воздушным мазком, Волков создавал, выбиваясь из покорного ряда. Покориться Александра Николаевича не заставило даже звание формалиста, его детей оно, кажется, вообще подстегнуло – писать и писать. Наперекор всему.

 


Старший, Валерий Волков, хотя и его никто не зазывал в художники, похоже, именно наперекор и пишет. Температурящий мазок, цвет, физиологичный и сильный, кричащий, порой плакатный образ – старший сын выходит на невидимую тропу войны с советской «причёсанностью». В «Автопортрете» цветовые перепады почти лихорадочные, в «Даме с собачкой» лихорадочно бьётся мысль: алые плавки на дебелом теле как красный флаг, реющий над постепенно оплывающей от обездвиженности страной. Мир, в котором живёт, Валерий Волков пишет резко, ломко, разъедающе. Мир, в который художник только приезжает, выходит, наоборот, неторопливым и мягким: «Нил ночью» и «Закат на Ниле» – чуть ли не единственные работы, где лирик и счастливец побеждает борца и страдальца.
От дяди лаконичность и цельность художественного высказывания перенимает Андрей Волков: даже в самом маленьком зале «муниципалки» его работам, кажется, и то слишком просторно. Представитель третьего поколения художников Волковых сказать всё умудряется двумя оттенками красного: «Огонь, иди со мной» – переход от алого, как артериальная кровь, к бордовому, как кровь венозная. Тёмного во второй части диптиха становится больше, чем светлого, он набегает, напирает – динамику цвета, его пластичность Андрей Волков умеет демонстрировать, как волшебство. Волшебством кажется и зелёный всполох в красном овале – это «День рождения». Наглядная демонстрация того, как один цвет рождается внутри другого. Как внутри одного мира рождается новый мир. Как новая жизнь приходит.
И этой неторопливой созерцательностью, этим умением повелевать пластикой цвета Андрей Волков очень напоминает отца – Александра Волкова-младшего. Его, Александра Александровича, работ на костромской выставке больше остальных, поэтому и мир его кажется масштабнее. Здесь, в самом большом зале муниципальной галереи, правит бал грандиозная музыка: цвет у Александра Волкова-сына звучит, как симфония. Главная тема её – пульсирующая, чувственная яркость (в «Литовском озере» количество цветов, похоже, зашкаливает), тема побочная – какая-то полупрозрачная, бесцветная «пелена», ложащаяся на основной цвет. Цветовые «выбросы» Александра Волкова, кажется, слегка завуалированы, скрыты, поэтому даже в смелой графике (серия «Мимолётности») многоцветие успокаивает, баюкает, ласкает.
Музыка здесь и в красно-синем контрапункте в работе «Когда святые маршируют», и в джазовых, неугомонных мазках «Горячего вечера» (у Волковых это вообще семейное – неспокойное, разнонаправленное движение кисти), и в полнокровном звучании любой формы. Так что, собираясь в муниципальную художественную галерею Костромы до середины декабря, лучше «настроить» не только зрение, но и слух: Волковы – это действительно звучит.  

Партнеры