Горы VS горе

Войнам планеты Владимир Анисимов противопоставляет мир «Русского... Килиманджаро»

Огромное горе, вечный дым и жутко – весь июль в Центральном доме журналиста «Братоубийство: визуальная хроника». Огромные горы, вечный дом и чутко – в муниципальной галерее Костромы весь июль «Русское... Килиманджаро». Когда-нибудь две совершенно разные фотовыставки, но летом 2014-го неоспоримо одна: и столичные репортёры, и костромской предприниматель Владимир Анисимов – Украина ли в объективе, Танзания ли с Россией – сегодня фокусируются на мире. Которого больше нет – он на стенах ЦДЖ, которого меньше не стало – в двух залах «муниципалки» именно он. Корреспондент «СП-ДО» Дарья ШАНИНА на минувшей неделе всё-таки предпочла второй.
И не ошиблась: добраться до «Русского... Килиманджаро» стоит. Хотя бы потому, что здесь тоже – Крым. Но, пожалуй, впервые за последние полгода – без пометки «срочно», без Киева по соседству, без каких-либо флагов. Вообще. Просто «сливочное» море, крепости, как шишки на теле земли, и, конечно, «дерево счастья» (ну, в лентах всё) – свою «крымскую хронику» Владимир Анисимов снимал в 2008-м. Но даже если бы сейчас снимал, на анисимовском черноморском полуострове вряд ли бы что-то изменилось.

 

 


«Сливочное» море – в кадре – не превратилось бы в море радости, крепости-шишки – в крепость духа, а «ленты счастья» – в новостные ленты. Анисимов – путешественник, а не фотокор. И когда говорит: «В наше время мир постоянно сжимается», имеет в виду только одно: сегодня от Костромы до Килиманджаро – часов пятнадцать. Противостояние на Украине и бомбёжки в Газе, заставляющие мир сжиматься от страха, здесь совершенно ни при чём.
«Сжиматься» вообще не про анисимовский фотомир. У него один «Цветок Африки» – почти планета: огромный шар с коричневой сердцевиной (ну прямо ядро), как лесами, покрыт зелёными «щупальцами». У него путь, преодолимый шагом (он же «Подход к вершине»), растянут в бесконечность. У него шаткие, ветхие, «изъеденные» деревянные мостки – ни больше ни меньше — идея перехода и новый путь.
Но ни в огромной Африке, ни в «ветхой» России почему-то не страшно: вооружённый фотоаппаратом Анисимов, гуляя по свету, умудряется быть своим среди чужих и чужим среди своих. Поэтому Африка выходит абсолютно родная, а Россия – совсем туристическая, и именно поэтому не пугают ни та, ни другая. Обе составляющие «Русского... Килиманджаро» получаются на редкость красивыми.

 


И всё-таки: «Русское» мне особенно дорого», – признаётся Владимир Анисимов на вернисаже. Хотя, в принципе, мог бы и не признаваться: понятно и так. Понятно, что Россия – не открыточный Плёс, с сувенирными домиками и умильной берёзкой над ними.  Понятно, что Россия быть пестрее и ярче Африки не может. Но Россия Анисимова – именно открыточный Плёс, и ярче и пестрее Африки однозначно. Однозначно – по большой любви. Фотограф как будто не здесь, где две беды (дураки/дороги) и два вопроса (кто виноват?/что делать?) не разрешимы тысячелетиями. Он где-то там, где разрешать это всё вообще не нужно.
Вот лодка норовистым носом уткнулась в тихие волны. На берегу какого озера – Галичского ли, Чухломского ли – не важно. Важно, что так, всё время куда-то собираясь и никогда никуда не собравшись, она может простоять ещё века. Мы на пороге великих свершений – не сомневается Анисимов. А пока... Пока по-прежнему пятиглавый храм и статная колокольня виднеются в прореху в краснокирпичной стене: православная Русь ещё только возрождается. Пока на завалинках у покосившейся изгороди по-прежнему сидят «Бабушки».

 


С холщовыми сумками и кривоватыми палками, морща носы или разглаживаясь в улыбке, но в чём-то ярко-синем, ярко-красном, ярко-сиреневом: мы потихоньку обновляемся. Пока повсюду по-прежнему непрочные деревянные мостки, но идея о «втором костромском мосте» уже витает в воздухе: Кострома готовится ступить на новый путь. В «русских» фотоработах Анисимова это предчувствие нового во всём: в неминуемо перспективной композиции, в пространстве, которое буквально дышит, в цвете – сильном и цельном. Даже в том, как отчаянно запрокидывает вверх свой пятачок свин с грустными глазами. Да, русскую тоску не победить. Но вечно надеяться на радость нам, в общем, тоже запретить не в силах никто.
И эта надежда даже сильнее самой радости – африканской, например. Восходя на Килиманджаро, сплошь радоваться бы, но Африка у Анисимова, как ни странно, получается анемичной. Без страсти, без экзотики, без «ах!» – так смотрят на пространство, в котором живут. В котором – буднично. Здесь буйные джунгли кажутся просто-напросто уютной мансардой, увитой плющом. Здесь «Вид с вершины» как взгляд на прилавок кондитерской: горы и равнины – всего-навсего торт, где сахарная пудра, и шоколадная крошка, и цельные орехи. Здесь сухой цветок больше напоминает поделку из бересты, искусно «посаженную» на акварельный фон. И самый будничный во всём этом будничном мире – человек. Тёмная точка, бредущая где-то на обочине мира, крохотный спутник, ползущий по дальней орбите. Африканская вселенная, которая попадается в объектив Владимира Анисимова, не антропоцентричная точно. Человека вообще практически нет на всём «Русском... Килиманджаро». И в этом, пожалуй, есть главная сила анисимовского фотомира.
Нет человека – нет войны. Зато любовь есть – нечеловеческая: в среднем зале муниципальной художественной галереи козёл и козочка нежно прильнули друг к другу. На российской просёлочной дороге эти двое без слов провозглашают торжество любви. И в очередной раз вполне понятно, почему для Владимира Анисимова «Русское» дороже. У нас – африканской страсти назло – всё-таки душевнее. Всё-таки хорошо в России. Даже если любишь козла.

 

Партнеры