Тысяча и сто храмов Артемия Соколова

Всё интервью стыдится он: и что фотоаппарат простенький, и что коллекция любительская, и что один такой... Вот только выйдут «Тысяча сто храмов» Артемия Соколова – и стыдится нам. В минувшую субботу в Кукобое и Пречистом его простенький фотоаппарат вновь пополнил любительскую коллекцию: уже вторую тысячу православных храмов, пока все молятся о настоящем, Соколов один сохраняет для будущего. А как вы провели эту субботу?  

 

И значит, мы живы
- Артемий, я, кажется, знаю ваше заветное желание. В Кострому столетней давности, город-храм, попасть – так?
- Есть такое желание. Я сколько церквей заснял – не нашёл ни одной некрасивой и ни одной, абсолютно похожей на другую. Даже если они в одно и то же время создавались, в одном стиле, одним мастером, всё равно разные. Представляете, какой была Кострома...
- Взорвав её, мы всё-таки что-то потеряли?
- Что потеряли, особенно заметно в сельской местности. Сегодня как-то сиротливо выглядят даже крупные посёлки, если в них нет храма. А если есть, и полузаброшенная деревня, в которой остался всего один человек, выглядит живой. Потому что жизнь русского человека всегда была связана с церковью: радость у него – идёт в храм, скорбь – туда же идёт.

 

 


- А вы когда туда пришли – с фотоаппаратом?
- Первоначально – без фотоаппарата, он у меня появился только в 2004-м. А в своё время были модными всякого рода теории об энергетически сильных местах. Я почитал статьи по этому поводу, и у меня появилась мысль, что храмы именно на таких местах стоят. Помню, я даже по льду ходил – до водохранилища, потому что писали, будто там какие-то явления удивительные – НЛО или ещё что-то. Разумеется, никаких явлений я не увидел.
- Потом на собственных фотографиях тоже «ничего такого» не замечали?
- Иногда на снимках появляются круглые белые пятна, причём это не объяснишь, скажем, снегом. Фотографии некоторых храмов – это ещё было, когда я с плёночным фотоаппаратом ходил – почему-то не получались несколько раз. Например, в Сидоровском очень даже интересная история вышла. Попал я туда, когда уже стемнело, – обычно в это время фотографии получаются плохого качества. А у меня не получились вообще: пустые кадры остались. Такая же ситуация с церковью в Ильинском, которая около Апраксина: раза четыре не мог её заснять. Решил: церковь не хочет, чтобы её фотографировали.
- Ну не зря же на вратах храмов рядом с расписанием богослужений – перечёркнутый фотоаппарат.
- Хотя с дореволюционных времён фотографий, которые были сделаны в интерьерах, сохранилось немало. Сегодня, насколько я знаю, патриаршего запрета на фотографирование внутри храмов тоже нет – ввести этот запрет может настоятель. Если, например, боится, что из-за вспышки иконы выгорят. А я считаю для себя очень важным фотографировать интерьеры заброшенных храмов. Особенно остатки росписей, ведь никто не знает, сколько они ещё проживут. Кстати, вспышку при этом обязательно отключаю.

 

Макарьев, Соловки и Крым
- Такое чувство, что вы «Историю государства церковного» задумали написать.
- Я всегда любил историю, поэтому постепенно начал находить исторические сведения о местах, которые фотографирую. Ведь знаешь историю церкви – знаешь историю местности. Но времени заниматься этим постоянно нет, так что пока всё бессистемно: о чём-то нашёл много информации, о чём-то – меньше, о чём-то вообще не нашёл. Хорошо написать книгу трудно, а плохо писать не хочется.

 


- Тогда, может быть, не писать, а рассказывать?
- При библиотеке в Минском энтузиасты создали клуб поэтов, но, кроме этого, ещё и выставки устраивают. Там-то мне и довелось выставить свои фотографии церквей, сделанные в Костромском районе и в Крыму, и даже рассказать о них. И хотя я словом не владею, представляете, понравилось!
- Костромской район, Крым... Откуда ещё ваши «фотографируемые»?
- Во-первых, это храмы Костромской области, конечно: Костромской, Красносельский, Судиславский, Сусанинский, Нерехтский, Буйский, Галичский, Островский – до Макарьевского района я доезжал. Потом Ярославская и Ивановская области – те, что в пределах досягаемости. Ещё Владимирская, Тверская, Вологодская, Кировская, Нижегородская, Рязанская, Казань и Москва. Самая дальняя точка на востоке, куда я добрался с фотоаппаратом, – Екатеринбург. На севере – Соловецкие острова и Карелия, на юге – Крым, на западе – Беларусь, Украина и Прибалтика.
- И что скажете о православии на постсоветском пространстве –  возродилось?
- На первый взгляд, разрушенных храмов по-прежнему много: в нашем Сусанинском районе, например, почти все закрыты. Но когда начинаешь подсчитывать, выясняется, что функционирующих всё-таки большинство.

Об опасном и святом
- Когда в Украине зазвучали выстрелы, под Костромой иконы замироточили. А вы, когда фотографировали киевские храмы...
- Даже представить себе ничего подобного не мог: спокойный народ, открытая страна. В 2010-м я в Киево-Печерскую лавру с паломниками ездил – Новый год там встречал. И решил, что в новогоднюю ночь хорошо бы по городу походить. Только задумался: а вдруг меня потом обратно в лавру не пустят? Подошёл к двум казакам, которые охраняли вход. «Пустим!» – говорят. Даже документов не спросили. И правда: часа в четыре утра возвращаюсь – ворота открыты.
- И вы не боитесь – по ночам, в чужих городах, с фотоаппаратом?
- По ночам – это редкий случай: обычно за один день стараюсь обернуться. А жизнь в принципе опасна – во время путешествий я пару раз чуть не свалился с колокольни. И пешком приходилось из Нерехты возвращаться: на автобус не успел. Хорошо ещё, что добрые люди подвезли.  
- Кстати, дорого вам поездки обходятся?
- Я свою кандидатскую прибавку проезживаю. Иногда, бывает, задумываюсь: можно было бы копить. А потом понимаю: ну, отложил бы я эти несколько тысяч, купил бы что-нибудь... Но тогда не увидел бы ни Соловецких островов, ни Изборского холма, ни истоков Волги. А ведь что-то зовёт туда.
- Божий промысел?
- Вероятно. Но пока ещё его суть для меня закрыта.

Дарья ШАНИНА
Фото автора

 

Досье
Артемий Соколов
- Родился в Сыктывкаре в 1980 году.
- В трехлетнем возрасте вместе с родителями переехал в Кострому.
- Окончил факультет естествознания КГУ имени Н. А. Некрасова.
- Кандидат сельскохозяйственных наук.
- Ведущий научный сотрудник отдела лосеводства Костромского НИИ сельского хозяйства.

Партнеры