Майсара Вильданова. Татарский с русским акцентом

По паспорту – Майсара Максумовна. Для друзей – просто Мария. Два имени – так же естественно, как и горячий татарский токмач холодным костромским вечером. Когда почти столетие назад родители Майсары Вильдановой пешком(!) пришли из Татарии в Кострому, они, наверное, надеялись именно на это. На то, что древний Татарстан и Центральная Россия – естественно – сольются. У нас ведь даже Волга – общая.

 

Татарстан – Москва. Пешком
- Майсара Максумовна, у вас даже на холодильнике казанская мечеть Кул Шариф к костромскому Ипатьевскому монастырю «примагничена». Так что всё-таки дороже?
- Знаете, в Казани сейчас работает братишка (Зуфар Фаткудинов – учёный, писатель, государственный деятель. – Д. Ш.), поэтому я раза два там была. Но вообще, где бы ни бывала, меня всегда тянуло в Кострому. На Родину. Вот жила я, например, в Ташкенте – узбеки неплохой народ. Но как начнут по телевизору показывать Волгу...
- Но Волга ведь и в Татарстане – Волга.
- Что было нашего в Татарии, уже не вернуть: там, где родители раньше жили, всё в один вечер сгорело. Четыреста домов – целое село. Крыши тогда соломенные были, а машин не было – тушить. И вот мама с папой зимой двух сыновей посадили на санки, один рядом шёл, и без копейки отправились пешком в Москву. Милостыню просили по дороге.

 


- И допрашивались?
- А как вы думаете – если они всё-таки дошли до Москвы? Наверное, поэтому мама потом говорила: «Если есть возможность давать бедным, давай. Аллах вознаградит тебя». И я подавала. Никогда не забыть: на углу проспекта Мира и Боевой раньше стояли бараки. Когда война шла, году в сорок третьем, у этих бараков сидели двое ребят: один без обеих ног, другой – без руки. А я ходила в то время в Охмёлкина (бывший магазин Охмёлкина на пересечении проспекта Мира и Сенной. – Д. Ш.) – хлеб там давали по карточкам. И вот иду из магазина, немножко горбушку отломлю и им отдаю. А маме говорила, что сама поела.
- Значит, правду говорят, что война не знает национальных различий?
- Нас у мамы десять было, двое на войне погибли. Один в сорок третьем под Витебском –  ему как раз восемнадцать исполнилось. Три месяца всего провоевал... А второй – прямо в День Победы. Мать, бывало, возьмёт его рубашку, обнимет: «Да как же та-а-ак?» – всё плакала. А старший братишка попал в тридцать девятом в армию и сразу после неё – на войну. Вернулся он только в сорок шестом.
- Живой – понятно. А здоровый?
- Да как сказать... Первое время вскочит среди ночи, схватит кочергу: «Фрицы, встать! Пах-пах-пах». Мы все – кто на печке, кто на полатях, кто на полу – вскакиваем сразу. Мама подойдёт к нему: «Ну что же ты, сынок? Мы ведь твоя семья». Страшно было. Война – всегда страшно. Помню, в войну ходила я за линию – траву жать серпом. А там мальчик жил, немножко постарше меня. И мы с ним садились и мечтали: «Вот война кончится – оденемся, покушаем...».

Всё равно к тебе вернётся!
- Сегодня – мир. Лучше ведь?
- Конечно, лучше. Правда, после войны мы веселее жили, чем сейчас. Вечерами – телевизоров же нету, а нам, молодым, подрыгаться охота – устраивали вечера. Собирались вечером с субботы на воскресенье. Верите, без выпивки! Отец у меня отличный был баянист и на скрипке играл, мама хорошо пела. Мы ведь и «Цыганочку», и  «Русскую пляску» могли.
- И русские к вам плясать приходили?
- Да не только плясать: к маме всегда за советом приходили. И мама всегда настраивала на хороший лад. Тётя Нюра, бывало, придёт: «Гуляет ведь у меня Костя! С вашей улицы с женщиной гуляет». А мама же преподаватель была – похлопает её по плечу и начнёт так спокойно: «Нюра, милый, да разве мой не гуляет? Ещё больше твоего гуляет. А нам нечего об этом думать – нам нужно за детьми смотреть. Подожди, всё равно к тебе вернётся!». И что вы думаете?
- Вернулся?
- В один из вечеров пришёл этот самый Костя и запел:
Пойду в сад, в самый зад –
наломаю чаю.
Не гоняйтесь, бабы,
за мной – я гулять кончаю.
Пропел – и больше не гулял.

 


- Это вы в маму такая гостеприимная? Или во всех татар?   
- Да я просто среди людей всю жизнь работала. Поэтому сейчас, если за день никто не позвонит, как-то не по себе становится. Дико, что ли.
- Неужели бывает, что не позвонит никто? Ваша община же одна из самых многочисленных в Костроме.
- Знаете, когда все комбинаты: Ленина, Зворыкина, Октябрьской революции – работали, туда специально привозили людей из Татарии. Семейное общежитие давали, потом квартиру можно было получить. Вот тогда нас много было: татары по численности второе место в Костроме занимали. А потом многие продали свои дома и уехали. В тот же Узбекистан – жить.

С русским акцентом
- А вы, получается, в Узбекистан уехали – любить. С мужем ведь там познакомились?
- Там. Но вообще, меня в Узбекистан пригласили. Правда, из-за болезни пришлось уйти из ташкентского торгового – с четвёртого курса. Но мне предложили в УВД бухкассиром поработать. Сказали: «Пенсия будет большая». Я всё смеялась: «Какая пенсия? До неё ещё дожить!». А вот уж после пенсии двадцать лет лишние живу.
- Нескучно вам было после костромских-то вечеров бухкассиром работать?  
- Какое скучно! Меня мальчишки часто с собой на задание брали. Как-то раз пришли мы на Алайский рынок. А там посреди рынка две женщины дерутся: одна другую за волосы держит, та первую за кофту схватила. И главное – орут-то по-татарски. «Он меня любит!» «Нет – меня!» – из-за мужика дерутся. Я как влезу между ними: «Вы мужика делите? А он только что с красивой дамой во-о-он туда прошёл!». Наврала, конечно. Зато они сразу отцепились – у одной клок волос в руке, у другой – пуговица... И побежали вприпрыжку.
- А татарские женщины всегда такие боевые?
- Только когда жизнь вынуждает. А вообще мы скромные, в мечеть ходим, читаем молитвы по-своему. Сейчас начинается Ураза – надо соблюдать пост. Но мне Аллах прощает, потому что я четыре операции перенесла. А ещё, многие татары читают пять раз на день намаз. Только я не читаю: у меня произношение неправильное. Какое? Очень русское: даже на своём языке я говорю с русским акцентом.      

 

Дарья ШАНИНА
Фото Сергея Калинина
и из личного архива
Майсары Вильдановой

 

Рецепт от Майсары Вильдановой

 

Перемеч татарский
Молоко – 2 стакана
Мука – 4 стакана
Яйцо – 1 штука
Мясо – 1 килограмм
Лук репчатый – 1 штука
Вода – 1 стакан
Соль, чёрный перец – по вкусу
Дрожжи сухие - 2 столовые ложки
Замесить тесто из подогретого молока, яйца, дрожжей, соли, муки и поставить его в теплое место на 20 минут. Мясо провернуть с луком через мясорубку. Добавить соль, перец, стакан воды и перемешать. Можно порезать тесто ножом, но лучше обрывать, тогда лепешки получатся ровнее. Тесто раскатать в лепешки по 50 граммов. В середину каждой положить сырой фарш и примять. Затем поднять края теста и собрать.  В середине оставить отверстие - 1-1,5 сантиметра. Затем обжарить сначала отверстием вниз. После того, как зарумянятся, перевернуть, и можно влить кипящее масло - так, чтобы оно «укрыло» перемечи наполовину.

Партнеры