С Есениным у черты

 

Чье задание в ночь смерти великого поэта в гостинице «Англетер» выполняли  журналист «Северной правды» и бывший начальник костромского политпроса?

Хоть его нет почти девяносто лет, тайна смерти этого человека не дает покоя исследователям и просто поклонникам. Одни подтверждают официальную версию: пьянство, стресс, суицид, другие - видят руку ОГПУ или палачей какой-то тайной организации.
Как оказалось, участником последних дней и часов Сергея Есенина был журналист «Северной правды». Спустя 89 лет после трагедии мы в редакции провели свое внутреннее расследование тех событий.

 

Спокойно расскажите про жизнь мою
Первое, официальное «всплытие информации» об участии костромичей в последних днях, а может быть, и часах Есенина, состоялось на страницах костромского журнала «Ледокол» за 1925 год и номере «Северной правды» от 6 января 1926 года. В свет тогда вышли две статьи: «Последние дни Сергея Есенина» и «К смерти Сергея Есенина». Обе за одной подписью - Дм. Ушаков.
В них автор утверждает, что ему «пришлось быть свидетелем последних дней» поэта. Есенин, по словам Ушакова, приехал в Ленинград утром 24 декабря с намерением там поработать, о чем тут же «сообщил остановившемуся в той же гостинице журналисту Г. Устинову».

Прокатилась дурная слава
Георгий Устинов, которому приехавший в гостиницу «Англетер» Сергей Есенин сообщил о своем приезде (отметился о прибытии?), персонаж загадочный и тоже связанный с Костромой. Журналист, критик, прозаик, поэт, автор книги о «демоне революции» Льве Троцком. В гражданскую войну в поезде Троцкого, на котором тот разъезжал по фронтам, Устинов был ответственным секретарем газеты «В пути», а значит - хорошо знал Троцкого, был членом его самого «ближнего круга».
В конце 1924-го - начале 1925 года Георгий Устинов занимал в Костроме должность губинспектора по делам печати и зрелищ и заведовал «Губполитпросветом» - то есть на нем была вся идеологическая работа в губернии. Причина «ссылки» Устинова в Кострому неясна до сих пор. Возможно, его просто «придерживали» не на виду для каких-то особых поручений патрона - Льва Давидовича Троцкого.

 

Я и сам, наклонясь головою, заливаю глаза вином
Жорж Устинов (так его звал Есенин, хорошо знавший Троцкого и его окружение) был знаком с поэтом с 1918 года. И по воспоминаниям Нины Гариной, жены писателя и поэта Сергея Гарина, «был неизлечимым алкоголиком и изломанным, искалеченным человеком». В этой слабости он признался и сам - «я вел ненормальный образ жизни». Причем признался партколлегии ЦК РКП(б), пытаясь восстановить членство в партии, из которой «механически выбыл», потому что не платил членских взносов и не предъявлял товарищам партбилет.
Увы, найти в Государственном архиве новейшей истории Костромской области личное дело, учетную карточку или хоть какое-то упоминание о Георгии Устинове нам не удалось. Возможно, что документы Устинова из архива Костромского губкома РКП(б) еще в двадцатые годы были заботливо изъяты, а факт исключения товарища Жоржа из партии - еще одна заботливая уловка, чтобы запутать следы матерого «чистодела» (так называли в те годы исполнителей тайных поручений).

 

В этом мире я только прохожий
К декабрю 1925 года Устинов уезжает из Костромы и селится в ленинградском «Англетере», куда вскоре приезжает Сергей Есенин. В эти же дни из Костромы в «Англетер» (на подмогу Устинову?) выдвигается и Дмитрий Ушаков. Вместе, накануне смерти поэта, они не раз приходят в номер к Сергею Есенину.
Фамилию костромича Ушакова в своих воспоминаниях о последних днях поэта потом упомянет Елизавета Устинова, жена Георгия Устинова. О журналисте «Северной правды» Ушакове вспомнит и поэт Вольф Эрлих.
Работник «Северной правды» Дмитрий Ушаков тоже оказался персонажем загадочным. Из всех документов, что нам удалось найти о его пребывании в Костроме, - лишь акт ревизионной комиссии Губфо и РКИ, которая провела проверку редакции «Северной правды» за июль-август 1925 года. Складывалось впечатление, что кто-то в те давние годы за собой аккуратно «подмел веничком» все ненужные бумаги. В этом акте мы и нашли фамилию Ушакова. Его должность в «Северянке» - завотделом. И даже узнали оклад за шесть месяцев - 444 рубля и гонорар за литературные работы - 152 рубля.

Друг мой, я очень болен
Итак, «Дм. Ушаков» - реальный человек. Судя по подробностям, с которыми он описывает в «Ледоколе» и «Северной правде» последние дни поэта в «Англетере», костромич действительно был там вместе с Георгием Устиновым.
Например, Ушаков рассказывает о том, как Есенин «сам съездил на рынок за рождественским гусем, которым он пожелал ознаменовать Рождество, как раскладывал на столе снимки родственников или высказывал подозрение, что его сын от Зинаиды Райх не принадлежит ему, как «после его смерти портрет сына был найден изорванным в клочки».
О ночи на 28 декабря Ушаков говорит очень скупо: «в 4-5 часов он попросился к товарищу Устинову «пустить его побеседовать». В эти же часы, по заключению врачей, и повесился Есенин».
А затем Ушаков, опять-таки весьма подробно, описывает способ повешения Есенина: «не делал петли, обернул себе шею два раза веревкой от чемодана, влез на высокую тумбу и оттолкнул ее ногами. Правой рукой он держался за трубу... Есенин не повесился, а задушил себя, отталкиваясь рукой от трубы. Иначе он не удержался бы в своей «петле».
Заметьте, это очень похоже на рассказ очевидца (соучастника?) событий, которому запрещено, но очень хочется поведать о случившемся. Быть может, рассказ о своей причастности к смерти великого поэта Ушаков заложил между строк двух своих статей, и мы только сейчас пытаемся его прочесть?

Соглядатай праздный, я ль не странен
Так же очень скупо - намеренно или нет? - о последних часах поэта потом расскажут в своих известных воспоминаниях Георгий Устинов и его жена. Через семь лет, в 1932 году Устинов тоже покончит (или помогут, как знавшему слишком много?) с собой. Его (еще одна знаковая вещь) похоронят на Ваганьковском кладбище, недалеко от могилы своего давнего друга Сергея Есенина.
Тогда же, в 1925 году в пространстве скоропостижно «растворяется» и журналист «Северной правды» Дмитрий Ушаков. «Вынырнул» ли он где-нибудь после десятилетий молчания о том, чему был свидетелем, а может, и участником, или навсегда канул в безвестность - теперь не может сказать никто. Как минимум ему могли не простить сказанных на страницах «Северной правды» слов о том, что Сергея Есенина постигла «не своя» смерть.
Алена АРСЕНЬЕВА

Партнеры