И дольше века длится... дом


110 лет назад был заложен первый камень в основание «красного дома»

 

«Красный дом», здание администрации Костромской области на улице Дзержинского, 15, по-прежнему для многих остается загадкой.
«СП» удалось слегка приоткрыть завесу тайны и заглянуть в самые дальние уголки главного здания области.

 

Цвет и гордость сельской интеллигенции
В 1904 году инженер Брюханов возводил это здание для женского епархиального училища. В здании располагались учебные классы, столовая, девичьи спальни и церковь. По коридорам «красного дома» тогда застенчиво передвигались воспитанницы училища - все больше мещаночки да поповны, а в недалеком будущем, как резонно и предполагалось, - попадьи и будущие сельские учительницы - цвет и гордость деревенской интеллигенции.
Есть и еще одно назначение «красного дома», прежде чем он начал консолидировать в себе власть, - милосердное. Гродненский военный госпиталь, через который за годы Первой мировой прошли тысячи раненых, - тоже часть истории здания, как и госпиталь, расположившийся в стенах «красного дома» в Великую Отечественную.

Неприжившаяся профессура
После революции вся ранее присущая дому клерикальность вкупе с «кисейными барышнями» была незамедлительно «попрошена на выход».
Но свой образовательный дух дом еще хранил: c 1919-го в этом здании находился костромской рабфак, где юная пролетарская поросль подтягивала изрядно прореженные гражданской войной знания накануне поступления в вузы. Затем, в 1932 году, здание отдали костромскому текстильному институту. Некоторое время домом владел окружной исполком.
Кстати, с преподавателями, даже профессурой российского уровня, проблем у рабфака не было - голодные будни в Петрограде выдавливали в те годы столичную интеллигенцию в относительно сытые периферийные губернии.

Фрагменты эпохи
Из того немногого, что осталось в «красном доме» от дореволюционной поры - узорчатые решетки вентиляции и отопления, кое-где - заслонки да старинная лепнина, сохранившаяся лишь в некоторых кабинетах.
Лестницы здания, изначально чугунные, потомки со временем отделали мрамором, стены, конечно, неоднократно переносились, оштукатуривались, перекрашивались.
Менялись со временем и хозяева кабинетов, и вывески на самом здании. Первым и главным из властных хозяев «красного дома» стал Костромской обком ВКП(б). Сюда он заехал в 1944 году и находился там до последних августовских дней 1991 года.
Советские органы власти «подтянулись» в «красный дом» чуть позднее - лишь в начале пятидесятых.

Дорожки власти
Нашим гидом по «красному дому» стала Тамара Никифорова, более 27 лет проработавшая в обкоме партии на разных должностях. Ее взгляд цепляется за не приметные нам детали. «Вот, например, гипсовая копия ордена Ленина за стеклом, - поясняет Тамара Ивановна. - Раньше Ленин висел над парадной лестницей».
«Красные дорожки вроде бы те же самые», - проводит ногой по полу и удивляется наш гид. «Нет, Тамара Ивановна, просто они в точности такие же», - поправляют ее работники администрации.
Красные дорожки меняют места своей «лежки» по особой схеме. Там, где проходимость выше и гостей больше - кладут новые, а те, что «слегка бэу» - перекладывают на отдаленные этажи и закутки огромного здания.
В свое время в одном из отдаленных кабинетов административного здания трудился еще один наш гид - ветеран «красного дома» Ирина Садохина, вспоминающая, что в свое время 31 декабря в конце рабочего дня первый секретарь обкома Юрий Баландин, покончив со всеми делами уходящего года, имел привычку обходить каждый кабинет и лично поздравлять каждого сотрудника «с наступающим». О том, чтобы уйти в тот день после пяти вечера с работы, не дождавшись личного поздравления высшего руководства, у чиновников не возникало и мысли.

Место каждому свое
Тамара Никифорова поведала нам еще один нюанс, касающийся расположения властных персон. Если кабинет первого секретаря обкома всегда и во все годы находился в самом конце правого, если смотреть на фасад здания, крыла, то «советская власть», в лице председателя облисполкома, занимавшая по традиции преимущественно третий этаж здания, «гнездиться» прямо над головой первого секретаря не могла. Вся торцовая часть правого крыла здания на третьем этаже была отдана под большой зал - сейчас он перегорожен на три помещения.
Потому председатель облисполкома - главное лицо в системе советских органов области работал себе на третьем этаже в одном из первых от лестницы кабинетов с большой приемной.

Вам посылка из ЦК!
Красные дорожки по-прежнему не дают покоя Тамаре Ивановне: «Помню, раньше их, как и многое другое, напрямую привозили из хозотдела ЦК. Оттуда же поставлялась и мелованная бумага для важных постановлений, мебель, часть канцтоваров.
Большую же часть документооборота в шестидесятые и семидесятые годы приходилось вести от руки. Впрочем, машинописное бюро и своя типография в здании были всегда».
Местная типография, оснащенная в шестидесятые и семидесятые годы хоть и не самой передовой, но все-таки множительной техникой, в советское время была режимным объектом - а ну какой диссидент, что маловероятно, какое воззвание надумает размножить? Потому и служащие здесь всегда были и остаются самыми проверенными, с огромным стажем и преданностью делу.

На все времена
Огромный «стаж» здесь, кстати, не только у работников, но и у оборудования. К примеру, абсолютно исправные машины для резки бумаги, попавшиеся нам на глаза, были шестидесятых и семидесятых годов выпуска. Две брутальные машины для брошюровки документов застали в живых Отца народов. На резонный вопрос: «Почему не меняете?» - ответ был очевидным: «Ничего надежней никто придумать не смог».
Увы, но нам так и не удалось обнаружить  «подпольной» типографии, она действительно подпольная, поскольку расположена в подвале здания, знаменитой «американки» - портативного и на редкость надежного печатного станочка - о нем нам рассказала Ирина Садохина.
Если в вашем доме сохранились приглашения, открытки и поздравления обкома или обл-исполкома 60-70-х и даже 80-х годов, то знайте: все они напечатаны «американкой». Этот станочек, по воспоминаниям Ирины Садохиной, особенно любил первый секретарь обкома Юрий Баландин, лично проверявший качество поздравительной полиграфии для отсылки наиболее ответственным коллегам.

Двойной резерв
Наш гид ведет нас дальше и глубже - в обширнейший подвал «красного дома». Местами здесь устроенные на века кирпичные своды, местами - изогнутые в профиле полуокружностью бетонные плиты, явно не местного производства. Кое-где на редко выступающих металлоконструкциях проглядывают клейма Путиловского завода и заводов Круппа.
Когда-то здесь гудели пятнадцать огромных дровяных печей, а весь внутренний дворик здания был заложен штабелями дров.
Оконце, откуда снаружи истопникам подавались дрова, живо и сейчас, а вот реликтовые печи пришлось разобрать: на смену им в сороковых годах в здании смонтировали чугунные трубы парового отопления, а в подвале поставили первый угольный котел.
В шестидесятые число котлов в здании увеличилось, но старинный котел сороковых годов убирать не стали. Все «историческое» котловое хозяйство исправно и «на всякий случай» выведено в резерв - для перевода здания на «автономный режим» нужно лишь открыть нужные вентили и зажечь в топках огонь.

Лестница в центре событий
Из темно-красных равелинов нас неудержимо тянет наверх, на чердак, на конек крыши. Крыша, кстати, единственный из конструктивных элементов здания, который за сто лет перестраивался. Все остальные межэтажные перекрытия, большей частью деревянные, верой и правдой служат и по сей день.
На чердак мы поднимаемся странно - по особой лесенке, через выполненный в два уровня пост оперативных дежурных: сюда со всей области поступает информация о событиях, происшествиях, пожарах, ЧП и многом другом, о чем незамедлительно должна знать областная власть.
«Раньше у нас такой системы не было, - делится с нами Тамара Ивановна, - в обкоме были дежурства, и все сотрудники по очереди сидели на телефоне, заполняя журнал звонков». Сейчас информация к первым лицам поступает намного оперативнее.

Секретные кладовые и золотой початок
О чердаке «красного дома» у обывателей разных лет ходили всевозможные легенды. Якобы там находится скрытая от досужих глаз кладовая атрибутики разных эпох, припрятанная «на всякий случай».
Воображение рисовало огромные портреты и бюсты Сталина и Берии, Жданова и Ворошилова, ждущие своего часа связки «Краткого курса» и «Полного собрания сочинений классиков марксизма», нераспечатанные коробки с «корочками» партийных билетов. В пространном помещении грезились свитки знамен разных эпох, стахановские вымпелы, отложенное до часа «икс» бронзовое литье гербов и стратегический запас позолоченных початков кукурузы.
Увы, но чердак «красного дома» порадовал нас лишь... порядком и отсутствием любого ненужного барахла. Даже «секретного оптического телеграфа» - еще одной городской легенды, якобы связывающего «красный дом» со зданием бывшего КГБ на улице Симановского, там почему-то не оказалось.

Запах эпохи
Спускаемся вниз, где на первом этаже здания есть кабинет, который помнит любая модница тогдашнего обкома. Долгое время здесь находилась... парикмахерская. «Причина открытия этого заведения, - поясняет нам Тамара Ивановна, - была очень проста: в командировки по области ездили все больше поездами, потому к утреннему совещанию после десяти часов пути инструктору обкома, тем более женщине, нужно было хотя бы где-то помыть голову».
Парикмахерская, кстати, всегда была хозрасчетным заведением и арендовала помещение у обкома. Сейчас здесь заседают обычные клерки, но память о «храме красоты» неискоренима - до сих пор в солнечную погоду там веет «Сашей», «Шипром», «Красной Москвой» и «Златом скифов».

Давки не было
Продвигаясь к столовой, Тамара Ивановна разрушает еще один миф - о сытной жизни рядовых партийных работников. Оказывается, обедали здесь в три смены: обком, потом облисполком, а затем размещавшееся в свое время в здании управление сельского хозяйства.
«Буфет по советским меркам, - вспоминает Тамара Ивановна, - здесь всегда был хороший». А вот о какой-то тайной двери, через которую партноменклатура получала продовольственные пайки, она не слышала никогда. «Да и пайков-то не было, разве что к празднику в буфет подвезут апельсинов, конфет, колбасы какой-нибудь да по бутылке бренди».
Ветераны вспоминают и о том, что всегда существовал неписаный дресс-код для работников «красного дома», особо чтимый все-таки обкомовцами, который коротко можно сформулировать двумя словами: строгость и скромность.
А еще хорошим тоном пристойно-застойных лет было знакомиться со свежей прессой - «Правдой» и «Северной правдой», которые в особом застекленном стенде вывешивали через дорогу, напротив главного входа. Здесь, кстати, был и свой небольшой фан-клуб, в основном из бывших ответственных работников, проживавших в «сталинке» на углу Крестьянской и Дзержинского и в «обкомовских домах» на Овражной. Причина проста - на этот стенд газеты попадали намного раньше, чем в почтовые ящики.

Привилегия - работать
«Каких-то особых привилегий у нас тогда не было, - вспоминает Тамара Никифорова. - Главная привилегия была - неограниченное число командировок в область. Сколько тебе требуется - столько раз в свои районы и выезжай». «Зарплаты тоже были небольшие, - вспоминает наша собеседница. - В обком я пришла из райкома комсомола, резко потеряв в зарплате. Но тогда вопросов о деньгах никто не задавал. Люди у нас работали идейные, многие прошли войну, испытали военное детство».
По рассказам «аксакалов» здания, в укромных местах у большинства «выездных» сотрудников были припрятаны резиновые сапоги - на случай внезапной командировки, ведь города и поселки области в те годы асфальтом не блистали.
Кстати, во многих богатых леспромхозах, поставлявших древесину на экспорт, в советские годы было вполне приличное снабжение: от румынской обуви и дубленок до финских холодильников и цветных телевизоров.
Но, находясь в командировках, работникам обкома было не с руки запасаться дефицитом - вспоминают ветераны «красного дома». «Ты ведь сюда по делу приехал, за конкретной проблемой. Ты на виду, каждый твой шаг видят люди. И не дай бог о тебе начнут говорить, что вместо работы ты затоваривался импортным барахлом».

Вечная дверь
Наше путешествие заканчивается у неприметной деревянной двери. «Здесь у нас всегда шифровальщики сидели, - поясняет Тамара Ивановна. - Сюда, за эту дверь, в Костромскую область приходили депеши о смерти вождей, вводе войск в Чехословакию и Афганистан. Сюда поступали секретные инструкции и директивы».
И сегодня на двери этого кабинета - сургучная печать. Гонимые любопытством, стучимся в дверь. Появившийся мужчина в штатском топит наш пыл в широчайшей и доброжелательной улыбке. «А можно поглядеть ваш кабинет, там, говорят, в обкомовское время шифровальщики сидели? Что изменилось с тех пор?» - звучит наш вопрос к обаятельному джентльмену. «Так там мало что изменилось. Поэтому и показать вам особенно нечего».
С этими словами «мистер вежливость» прямо на наших глазах растворился в пространстве длинных коридоров.


Владимир АКСЕНОВ
Фото автора и из фондов Костромского государственного музея-заповедника
Выражаем благодарность Марине Борисовне Смирновой и Ирине Владимировне Жабко за помощь при подготовке материала.

 

«СП»-справка
В 1899 году епархиальный съезд духовенства принял постановление о постройке каменного здания епархиального училища на шестьсот учениц с общежитием на четыреста-пятьсот мест.
К концу 1905 года училищный корпус с четырнадцатью классными комнатами, церковью и залом, квартирами для начальницы и воспитательниц и пансионом на 250-300 человек был выстроен.
В начале XX века каждый желающий мог подняться на четвертый этаж здания, чтобы насладиться видом на Волгу.
В 1906 году училище имело полное шестиклассное устройство. Затем здесь открыли седьмой педагогический класс.
В педагогическом классе имелись историко-литературное и физико-математическое отделения.
Важной хозяйственной постройкой, в прошлом принадлежавшей училищу, была баня, сооруженная для местных девиц в 1905 году. Она и сегодня служит костромичам, именуясь «баней на Лермонтова» или, по старинке, «баней на Школьной».

Партнеры