Позади Москва

И отступать действительно некуда: если Большой зал столичной консерватории два раза аплодирует стоя, третьего – не миновать. Раз премьерный концерт столичного композитора в Костроме звучит безукоризненно, сотворчеству – продолжаться. С победоносного наступления на Москву всероссийский культурный и собственный юбилейный год начал Костромской губернский симфонический оркестр под управлением Павла Герштейна. Чтобы предвосхитить обвинения в «остоличивании»: про Нерехту коллектив Герштейна тоже не забыл.

Почему 16 февраля битком нерехтский «Юбилейный», понятно: на лучшей сцене района главный оркестр региона. Консерваторский Большой 13 февраля под завязку, в общем, поэтому же: на лучшей сцене столицы главные басы страны. Владимир Кудашев из Большого театра и Андрей Фетисов из «Новой оперы», Михаил Гужов из «Геликона» и Вадим Кравец из Мариинки, даже сам Мати Пальм, прямиком из Эстонии – те, кого музыкальная Москва идентифицирует без программок.
Которые в антракте тем не менее расходятся влёт – под неизменное: «А оркестр какой?». Видеть провинциальный оркестр на своей сцене первопрестольная ещё не привыкла (по приглашению фонда «Таланты мира» костромской симфонический работает в легендарном БЗК всего во второй раз). Зато слушать уже разохотилась: три часа Чайковского и Мусоргского, Глинки и Рахманинова, Моцарта и Гуно на одном дыхании. Потом овации стоя в четыре тысячи рук. И, наконец, букеты Герштейну.
Не добротному дирижёру, давно засветившемуся в Москве – нет. На этот раз успешному худруку, вновь открывающему свой коллектив для столицы. Хотя и здесь – не «вновь»: на московской музыкальной карте костромской симфонический сегодня на самом деле не терра инкогнита.

 


Недаром в октябре 2013-го свой премьерный виолончельный концерт народный артист Алексей Рыбников доверяет именно нам. Недаром в феврале 2014-го именно мы играем новый фортепианный концерт заслуженного деятеля искусств Юрия Шерлинга. Играем безукоризненно. И всё-таки «Парафраз на тему Рахманинова» вечером семнадцатого звучит претенциозно.
Ну, не сопоставимы Рахманинов и Шерлинг. Масштаб ни при чём – при чём время. Рахманиновская вторая симфония и шерлинговский фортепианный концерт – на звенящей боли оба. Но в начале двадцатого эта боль, как вдох, длящаяся и предвещающая. На втором десятке двадцать первого она, как выдох – точечная и подытоживающая. Движущийся мир Рахманинова (а в нём кроме боли и вальсовая невесомость скрипок, и причтовая умиротворённость гобоя) Шерлинг обрекает на неподвижность – и раскалывает, дробит, разрывает в клочки.

 


При таком джазовом ритме утанцевать бы с лёгкостью всё вокруг, но трёхчастный концерт – удушающий бег на месте. И даже взмывающий голос фортепиано (московский пианист Евгений Стародубцев вообще высокого полёта) здесь то и дело срывается камнем вниз. Апокалипсис? Если не сам, то его первые звоночки.      

Дарья ШАНИНА
Фото Олега Шакирова

Партнеры