Граф Орлов. И остальные

В тринадцатом году да ещё и сорокалетие – «Дни Островского в Костроме», с 1973-го традиционно наступающие у нас по зиме, на этот раз, казалось, по всем приметам обречены. И ведь оказалось действительно обречены – спасти двенадцатый всероссийский театральный фестиваль в нынешнем декабре не смогли ни круглая дата Островского, ни свежая команда критиков, ни собственные постановки костромичей. Только Пётр Орлов смог: привезённые им из Рыбинска «Волки и овцы» под занавес конкурсной программы фестиваля стали без преувеличения единственным оправданием юбилейных «Дней Островского».

Хотя есть ещё одно – самомнение повышается. Как бы ни гремела «Гроза» в театральной Костроме, в театральной России она гремит как сенсация. Как бы ни выстреливала «Бесприданница» на будничных подмостках, на подмостках фестивальных она выстреливает в яблочко (не зря Елена Сафонова получает диплом фестиваля за «Лучшую сценографию», Эмиляно Очагавия – за «Лучшую мужскую роль» и Алексей Галушко – «За точное и достоверное исполнение роли Кнурова»).
Из зрительного зала двенадцатых «Дней Островского» взгляд на собственные спектакли становится объективнее: ювелирная режиссура костромского главрежа Сергея Кузьмича (пусть, как следствие, временами искусственная) на фоне незамысловатой всероссийской режиссуры выглядит откровенно дороже.
Правда, ценник нынешнего фестиваля от этого не взлетает нисколько. Три бюджетные (в смысле содержания) сказки по Островскому – «Таланты и поклонники» Омского городского драматического театра-студии Ермолаевой, «Поздняя любовь» Смоленского государственного драматического театра имени Грибоедова и «Правда хорошо, а счастье лучше» Рязанского государственного ордена «Знак Почёта» областного театра драмы – «стоимость» костромских театральных вечеров на сей раз контролируют полностью. На дешевизне настаивают.

 


У омичей, единственных, есть оправдание: всё-таки не театр – студия. Вот только  невнятность сценического высказывания студийностью здесь как раз и не компенсируется. Потому что нет студийности. Атмосферно-легка в «Талантах и поклонниках» Любови Ермолаевой разве что сценография Юрия Харикова: по невесомо-белому – темноватые штрихи-завитушки. Но в этих-то завитушках и главная беда постановки: драматическое действие плетётся-завивается и превращается в конце концов в сказочную вязь. Сдобненькая, кучерявенькая и смешливая Саша Негина Александры Романив в эту наивную сказочку, кстати, вписывается идеально.
Как и Людмила Аллы Козловой – в смоленскую «Позднюю любовь» Виталия Барковского. На корявое, сучковатое, изломанное дерево на заднике (сценография Светланы Архиповой) она смотрит, как на собственное отражение: страдающую любоведифицитом Людмилу два с лишним часа по-настоящему «ломает». Впрочем, ломает всех. В чёрном болезненном пространстве дома Шабловых его обитатели существуют, как в готической сказке ужасов: взлохмаченный Дормедонт (Валерий Брыскин) маниакально играет в куклы, припадочный Николай (Игорь Голубев) судорожно бьётся головой о пол, хищная Лебёдкина (Ольга Фёдорова) болезненно извивается змеёй на столе. Барковский ставит спектакль не о воскрешении – об умирании.
У Урсулы Макаровой, сделавшей в Рязани комедию «Правда хорошо, а счастье лучше», получается, наоборот, жизнеутверждающе. Красиво получается: нити серебристого дождя прошивают зонтики, ливни алых яблок обрушиваются на подмостки – художник Татьяна Виданова с упоением играет по законам условного символического театра. И с лёгкостью переигрывает режиссёра-постановщика: в сочном и ароматном мире усадьбы Мавры Тарасовны (заслуженная артистка России Татьяна Петрова) растворяются любые смыслы. Современная российская сказка выходит – без сути.
Вся суть сегодняшней России – в рыбинских «Волках и овцах». Под колокольный звон кружатся храмы-матрёшки (сценография Дмитрия Дробышева), в пьяных россказнях Аполлона (Сергей Молодцов) «проскакивает» Пушкин, дверь в трактир действует наравне с главными. И во всей этой неизбывной русскости привольно и ярко – по-вахтанговски – живут роскошная Мурзавецкая (заслуженная артистка России Светлана Колотилова), жёсткая Глафира (Мария Калинич), приглуповатая Купавина (Алла Смоленкова), звероподобный Чугунов (Владимир Калюкин), наивняк-Горецкий (Павел Иванов)... Пока они упоительно разыгрывают праздничную дураковину, Орлов невидимо погружает их в политическую драму. Неразлучные Беркутов (Алексей Батраков) и медведь спокойно запускают простоватых героев (считай – Россию) во тьму – и хладнокровно заколачивают дверь. Аллюзии совершенно понятны. Орлов потому и «граф», что не боится быть совершенно понятым.

Дарья ШАНИНА

Партнеры