Мозговой штОрм

Три часа с одним антрактом верещат искусственные ослы, порхают многокилограммовые тюки и льют сухие дожди. А ещё выпадают челюсти, плывёт партер, «заедает» текст – штормит, в общем, знатно. И всё-таки девятый вал обрушивается лишь под занавес: на сцене не случилось ничего – ничего финал? Всё случилось в голове Мольера. Из «мольеровой головы» на рубеже октября-ноября Костромской государственный драматический театр имени Островского вынес «Плутни Скапена». «Комедию времён Людовика XIV» в постановке главрежа Сергея Кузьмича презентовали в минувший четверг.

Они торжественно надвигаются вдвоём – коричневая кучерявая волосатость (кто закутался в парик, пока не ясно) и белоснежная гордая чайка. Сквозь парик продирается рука – грандиозный замах: сейчас что-то великое произойдёт... Хвать – и чайка без пера. Перо уже в копне, перо уже чешет копну – «Плутни Скапена» Сергей Кузьмич начинает с откровенного гэга.
Дальше – только чище: увесистые хохмы обрушиваются со сцены на зрительный зал, как ядра неутомимой пушки. Октав (Андрей Щелкунов) с Леандром (Влад Багров) обороняются от Скапена (Дмитрий Рябов) верещащим бутафорским ослом, Жеронт (заслуженный артист Костромской области Александр Кирпичёв) шарится в мешке в поисках своей же челюсти, Аргант (народный артист России Эмиляно Очагавия) «зажёвывает» собственную пластинку – да это просто гэг-парад какой-то.
Грубая трёхчасовая смеховина. Если, конечно, всё воспринимать буквально: что осёл, мол, он и есть осёл, что сцена – модель реального мира, а Скапен – Скапен...  
Да не Скапен Скапен, потому что Кузьмич не буквалист. Даже банальный фарс (тут всё как дважды два: две влюблённые пары спасает от тупости двух отцов ловкий слуга) главреж костромского драматического умудряется превратить в сложное завихрение. Которое с вихров, собственно, и начинается: вихрастое чудо, в первой сцене вооружённое чайкой, оказывается... Мольером. Всё, что начинается со сцены второй, оказывается его сочинением. Это не Кузьмич ставит «Плутни Скапена» на глазах у публики – это Мольер сочиняет «Плутни Скапена» в режиме он-лайн. И сам же играет в них главную роль.

 


Поэтому на сцене не действующие лица – исполнители, механические куклы, управляемые Мольером-Скапеном Дмитрия Рябова. Оно и видно: роботоподобного Арганта Эмиляно Очагавии то и дело «заклинивает» посередь творческого процесса. Гиацинту Анастасии Красновой, дефилирующую под шляпой-кибиткой (ну, вроде кареты с откидным верхом), то и дело перекорёживает. Сильвестр Всеволода Ерёмина заводится, заводится, заводится – и наконец заходится в продолжительной уморительной истерике. Жеронт Александра Кирпичёва тоже зацикливается – одним-единственным вопросом до изнеможения терзает зрительный зал: «Какой чёрт понёс его на эту галеру?». Но позволяет себе чуточку вольнинки – и вырывается из-под мольеровско-скапеновского гнёта: со Скапеном-Рябовым только он, пожалуй, умудряется вступать в дуэтные отношения.
Остальные – в полном рабстве: Скапен выносит их на сцену – когда нужно. Скапен ставит им интонацию – какую хочет. Скапен посылает их – куда угодно. Впрочем, далеко не пошлёшь: художник-постановщик Елена Сафонова обносит сцену рыболовными сетями. Ловит всех и вся в самый безвылазный мир – в мир мольеровского сознания. Запирает десять персонажей в черепной коробке автора.
Для сочинения добротной комедии здесь есть всё необходимое: Мольер-Скапен задумал нового героя – трап опускается, и сочинённый Аргант выступает по нему размеренно. Мольер-Скапен изобрёл новый сюжетный ход – на верёвке ещё ненадёванные костюмы: Сильвестр моментально облачается в разбойника. Скапен-Мольер усердно думает – серые тюки, как клеточки мозга, шевелятся, разрушаются, перестраиваются... Всё – встали. Комедия пошла.
Мольер-Скапен Дмитрия Рябова сочиняет её, как настоящий художник: первая реплика выходит робко, с трудом, потом разгорается воображение, приходит раж – и текст несётся, уже не нуждаясь в усердии автора. Поэтому Скапен, ещё секунду назад бывший Мольером, пробирается на подмостки несмело. Но вот завертелся сюжет (Октав просит у него помощи) – и Скапен с каждым шагом становится отчаяннее. Уже не переминается пугливо с ноги на ногу, уже не теребит в волнении шейку – второе действие Скапен-Мольер сочиняет размашисто и легко. Но всё равно страдает: насквозь мокрый, запыхавшийся до удушья и, конечно, неоценённый Мольер-Скапен решает уплыть из страны собственного сочинения. Но точку всё равно придётся поставить: «Плутни Скапена» Сергея Кузьмича – завихрение об искусстве и человеке искусства. Быть может, искусственное, но точно искусное – этого не отнять.

 

Дарья ШАНИНА

Партнеры