Юлик Махтодуй: Я летал на бомбардировщике ИЛ-28

 

7

 

Юлик Иванович живет в селе Яковлевское Костромского района. 28 августа отметил свой 80-летний юбилей. Возраст уважаемый, но он бодр, по-прежнему силен, например, без труда грузит мешки с картошкой. Свое здоровье объясняет тем, что постоянно находится в движении. А движение, говорит Юлик Махтодуй, - это жизнь. И начинает вспоминать времена, когда он вполне мог с ней проститься: и в армии, и в далеком детстве. Но судьба была на его стороне. 

 

Думал, что больше не поднимется в воздух

- Юлик Иванович, где вам довелось служить?
- 10 ноября 1957 года меня призвали в армию, попал в авиационные войска. «Учебка» - на станции Котлы Ленинградской области, учился на механика по вооружению, затем на радиста-стрелка. И летать стал в качестве радиста-стрелка на бомбардировщике ИЛ-28, учил офицеров обращаться с ядерными бомбами. Самолет в то время был засекреченным. Однажды поднялись в небо, и отказал двигатель, машина с высоты рухнула на землю. Летчик и штурман погибли, а у меня лишь царапины. Считай, еще один день рождения. Правда, после крушения целый месяц боялся садиться в самолет, но потом снова летал. Служил три года, аэродром находился в лесу около города Сланцы Ленинградской области. Служба была опасная, но интересная. Встречался с трижды Героем Советского Союза легендарным летчиком Иваном Кожедубом.

 

В живых осталось шестнадцать человек


- Вы из того поколения, о котором говорят: дети войны. Что сохранила детская память о том страшном времени?
- Родился я в Белоруссии, в деревне Слабодка Могилевской области, примерно 220 километров от Бреста. Когда началась Великая Отечественная война, мне было два года десять месяцев. Поэтому мало что помню, больше знаю из рассказов мамы. Узнав, что Брест взят, жители Слабодки стали уходить в лес. Мама тоже хотела так сделать, но не успела: я спрятался, и пока она меня искала, немецкие танки ворвались в деревню. Оставшихся людей, в том числе ребятишек, загнали на кладбище. И жили мы там три с лишним года. Из 126 человек в живых осталось шестнадцать, из них девять детей. Питались листьями, корой, гнилой мороженой картошкой, лошадиный помет называли белорусским салом.
- Но выжили.
- Да, хотя остались лишь кожа да кости, тело в коростах, глаза совсем не видят. Когда Красная Армия освободила Слабодку, вернулся с фронта после тяжелого ранения отец, мать повела меня к врачам. Те сказали, что глаза надо удалять, но мама не разрешила. К счастью, нашлась знахарка, которая стала лечить. Какими средствами, конечно, я не знаю, но случилось чудо. А через четыре месяца новая беда - я уснул летаргическим сном. Родные подумали, что умер, положили в гробик. Спасла та же знахарка, приложила к губам зеркальце, которое чуть запотело. «Повремените хоронить», - сказала. Ночью я очнулся. Видимо, не судьба была умереть малолетним. Впрочем, как и разбиться на самолете.
- Как дальше складывалась ваша судьба?
- Окончив семилетку, с четырнадцати лет работал на стройке, потом учился в Могилеве в профтехучилище на штукатура-фасадчика-лепщика, получил еще профессии каменщика, плотника. А перед армией два года был продавцом в заготовительном магазине.

 

Свою жену отбил у хулиганов


- Ваша супруга Анна Анатольевна сказала, что познакомились вы в Сибири, в Красноярске? Как туда попали?
- Отслужив срочную, приехал по комсомольской путевке, поступил на большой шинный завод. Сначала красил сажей сырые покрышки, потом освоил специальность вулканизаторщика. И быстро сделал карьеру: через год - бригадир, затем мастер, начальник смены. Но пришлось учиться: школа мастера по технологии резины при заводе, Красноярский химико-технологический техникум. На шинном заводе проработал девять с половиной лет. Именно в наш цех пришел Никита Хрущев, когда посещал Красноярск. Цех тяжелый, горячий, температура зимой и летом 50-60 градусов, потому что в каждом из более чем сотни станков по два котла, разогревающиеся до 151 градуса. Не все выдерживали, но мне работа нравилась, и если бы не вынужденные обстоятельства, наверное, не уехал бы из Красноярска.
- А как познакомились с будущей женой?
- Анна приехала в гости к сестре из села Аносово Парфеньевского района Костромской области. Шел 1961 год. На 7 ноября девушки отправились на праздник в заводской Дворец культуры. По дороге к ним прицепились пьяные мужики, угрожая ножом. Я успел затолкнуть девчонок в остановившийся автобус и сам запрыгнул туда. Под Новый 1962 год у нас с Аней была свадьба. Так что совсем скоро будет 57 лет как мы вместе.
- Первый ребенок родился в Красноярске?
- В Красноярске наша семья намного увеличилась, потому что я привез из Аносова тещу с тремя ее младшими детьми, десяти, двенадцати и четырнадцати лет, фактически заменив им отца. И родился сын. Александра Петровна Малинкина прожила с нами 33 года.

 

Переезд


- Почему же вы уехали из Красноярска, тем более что работа нравилась?
- Заболел сын, врачи посоветовали менять климат, одобрив Белоруссию.
- И вы снова оказались в родных краях.
- Да, но прожил там не очень долго. Два с половиной года работал в райисполкоме. Потом предложили партийную работу и учебу в вышей партийной школе. В 1975 году окончил ее заочно в Минске. По направлению уехал в Тамбов, стал секретарем парткома крупного совхоза «Луч»: 15 тысяч гектаров земли, из них 8400 - зерновые, 14 тысяч голов свиней, 40 тысяч овец, 1200 коров. Партийная организация - 87 человек. Но партия направила меня поднимать отстающий колхоз «Верхне-Чуевский». Сделал немало, поэтому бывшие колхозники меня помнят, частенько звонят сюда, в Яковлевское.
- А как вы оказались здесь?
- На Тамбовщине заболел младший сын - недалеко находился химический завод. Да и Анне Анатольевне захотелось на родину. В Костроме устроился на «Судоверфь», руководил подсобным хозяйством. Как-то приехал в колхоз «Новый путь» (сейчас СПК «Яковлевское»), где председатель Андрей Иванович Бычков предложил должность прораба, пообещав квартиру. Конечно, мы согласились. Я трудился на колхозных стройках 28 лет. Выйдя на пенсию, как говорят, «шабашил». Но потом снова вернулся в хозяйство. Так что работал с несколькими председателями - Андреем Бычковым, Николаем Лавриком, Юрием Ходицким. Анна Анатольевна трудилась дояркой.

 

Его семья


- Юлик Иванович, расскажите подробнее о своей семье?
- У нас с Аней четверо детей: Игорь, Ирина, Юрий, Анжелика. Анжелика - поздний ребенок. Когда она родилась, мне было уже 47 лет. Анжелика с мужем Максимом живет с нами. У них двое детей: Виолетте тринадцать лет, Денису - шесть. Любим приходить в сельский дом культуры, когда выступает внучка, а Виолетта и поет, и танцует. Всего у нас девять внуков и шесть правнуков. Старший сын Игорь был ликвидатором аварии на Чернобыльской АЭС.
- С такой большой семьей, наверное, держали домашнее хозяйство?
- Работы мы никогда не боялись и не боимся. В былые годы держали по три коровы, телят, свиней, овец, по три десятка кур, до семидесяти кроликов. Сейчас остался только сад-огород рядом с домом. Здесь есть все: картошка, овощи, сливы, вишни, яблони, клубника, разная смородина... А сколько заготовок на зиму делает Анна Анатольевна! Скажу точно, потому что я привык все считать: уже унес в подвал 221 банку, все у нее вкусное, например, лечо, но особенно грибы.
- Яковлевские леса особо грибными не назовешь.
- Но только не для Анны Анатольевны. Берет корзинку, садится на велосипед и отправляется на тихую охоту. Бывает, что даже белые грузди привозит, коих другие здешние грибники никогда не находили. С велосипедом и я дружу. А каждое утро начинаю с зарядки - 16 упражнений за 25 минут. После зарядки чувствую себя бодрым и обязательно накануне планирую, что должен сделать на следующий день. Больше десяти лет занимался моржеванием, обливался холодной водой, босиком ходил по снегу даже в тридцатиградусный мороз. А моя Аня на Крещение купается в проруби.

Партнеры