Влад Багров:

P7 4

 

Трагедия моей жизни остается внутри меня

 

  Полный метр, сценаристы, осветители, монтажеры - это по другую сторону решетки. А здесь все играли, снимали и монтировали осужденные. При этом видна рука режиссера - Влада Багрова. В прошлом актера Костромского драмтеатра, а сегодня такого же осужденного, отбывающего срок в исправительной колонии №7 (хотя на тему, почему здесь оказался, он говорить не хочет). Теперь тут Влад ставит творческие номера, планирует спектакли и заведует библиотекой. С ним мы встретились в приятный момент: работа местной телестудии победила в конкурсе социальных роликов костромских колоний.

 

Шекспир - это сплошные «особо тяжкие»

 

  - Влад, вы тут режиссер, сценарист, актер - какая у вас роль?


  - У нас есть музыкальный и театральный кружки, студия кабельного телевидения, клуб интеллектуальных игр... Мы назвали все это творческим объединением. В силу опыта я подкидываю идеи, задаю направление, а ребята развивают.


  - Так вы руководите этим объединением?


  - Руководит представитель администрации, а я участник - не более. Победивший ролик - заслуга ребят. Надо было лишь дать им идею и немного подправлять, а дальше само покатилось. Но была бы еще неделька времени - подправили бы. Мы же занимаемся этим серьезно. Со светом работаем, попал в кадр лишний предмет - двадцать раз переснимаем. Ребятам объясняю: если занимаешься искусством, надо ставить большие цели. Но все равно я никогда не доволен результатом - нет предела совершенству.


  - Театральный кружок в колонии появился с вашим приходом?

 
  - Да, делаем постановки, концерты. Сцену достраиваем - надеюсь, осенью запустимся со спектаклем. По современной драматургии. Больше ничего пока не скажу: я суеверный.


  - Почему современная драматургия?


  - Материал мне самому интересен. Это трагикомедия, отражающая наше время.


  - И легко осужденные соглашаются играть?


  - Сначала было тяжело. Но потом пошло по цепочке. Я навсегда запомнил реакцию ребят, которые первыми пришли, - нужно было подготовить литературно-музыкальную композицию к 9 Мая. Они считали: кино, концерт - это легко, любой дурак сделает. А потом благодарили: «Мы никогда не думали, что такое возможно!». Они погрузились в материал - военная тема русскому человеку близка, пропустили все через себя. Даже заставлять их не приходилось, как профессиональных актеров, у которых многое из-под палки.


  - А что важнее в таких актерах: эмоциональная и интеллектуальная составляющая или желание играть?


  - Много составляющих. И с непрофессиональными актерами работать интереснее: у них нет багажа стереотипов, штампов, все вживую. Тем более контингент тут особый. Вся мировая литература о чем? О преступлениях. Шекспир - сплошные «особо тяжкие». Профессионалам приходится придумывать: я в предлагаемых обстоятельствах. А тут у многих это было в жизни. Естественная реакция. Такая, когда Станиславский говорил: «Верю!».


  - Спектакль уже репетируете?


  - Подступаем. Я решил не торопиться. Чтобы исполнители к репетициям подошли с багажом. Кому-то я книжку дам почитать, кому-то фильм посмотреть. Все подспудно, чтобы они не заметили подготовки.

 

Достаточно года в местах лишения свободы

 

  - Когда вы, известный человек, оказались в колонии, как на вас тут отреагировали?

 
  - Никакого напряжения не почувствовал. Рассказывал ребятам о театральной жизни, киношном опыте, об искусстве. Люди всегда люди. И жизнь есть везде, даже на Марсе. Тюрьма - понятие внутреннее. Если ты внутри свободен, на решетки не обращаешь внимание. Я не ощущаю решеток. Да, находясь за их пределами, я бы принес больше пользы. Но надо выжимать максимум из той ситуации, в которую попадаешь. Процесс самосовершенствования может проходить и в одиночной камере.


  - Совершенствуетесь в профессиональном плане или в другом?


  - И в профессиональном тоже. Вывод довольно парадоксальный: актерам и режиссерам вместо пяти лет учебы будет достаточно года в местах лишения свободы.


  - Судьбы человеческие видишь?


  - Да, человеческий материал. И потом, что такое театр? Это постоянный конфликт - чтобы было интересно. А здесь квинтэссенция общества. Все обострено в тысячи раз. Вся наша жизнь здесь состоит из конфликта, который внешне не проявляется. А самое ценное для театра: минимальное внешнее проявление при большом внутреннем напряжении. Здесь это принцип существования. Школа для профессии неоценимая.


  - Сколько вам осталось?


  - Семь с половиной.


  - Вот вы выходите из колонии. Каким будет первый день?


  - Планов так много, что не знаю, как успеть. Хочется и с родными побыть, и с друзьями… Хочется на Волгу: места много - все уберутся.


  - А дальше?


  - Заниматься профессией. В каком учреждении культуры - уж как сложится.


  - Режиссура в планы тоже входит?


  - У меня есть отдельная тетрадочка планов на будущее - репертуарный план огромный. В колонии все-таки я ограничен. Но ловлю себя на мысли, что волей-неволей в каком-то смысле занимаюсь воспитанием. Когда ребята задумываются о будущем, пытаюсь их поворачивать в нужном направлении. Не хотелось бы, чтобы они вернулись сюда.

 

Я обязательно приду на сцену

 

  - Получается, вы на себя ответственность за них берете?


  - Помните фразу про «инженеров человеческих душ»? У любого человека искусства есть ответственность. Если бояться брать ее на себя, бояться копаться в душах, не надо тогда заниматься искусством. Я показываю: можно вот так. А следовать этому плану или нет - их личный выбор. Да, может быть, тут есть моя родительская нереализованность. Я не могу впрямую заниматься воспитанием дочери, что накладывается на недостаток семейного воспитания у многих ребят. Пазл совпадает.


  - Но когда вам в первый раз предложили отвечать в колонии за «культурную жизнь», вы отказались.


  - Сначала хотел посмотреть что к чему. Потом все же выбрал эту сферу. Здесь действительно в этом плане очень многое делается.


  - Это вы отдаете дань сотрудникам или искренни?


  - Возьмем хотя бы КПД: здесь пользы от меня больше, чем я бы, например, мешал бетон. Впрочем, на электрика собираюсь тут учиться. Доделываем сцену - эти знания помогут. Хочу сам во всем разбираться.


  - Ну времени тут на это предостаточно.


  - Не хватает. Сегодня полностью весь день занят телевизионным процессом. Мы делаем проект для кабельного телевидения колонии, посвященный чемпионату мира по футболу. Цикл из восьми информационно-аналитических программ. Разбор матчей, обзор всех состоявшихся игр, анонс ближайших. Двадцать пять минут, а сколько работы с утра до вечера - это тоже опыт для ребят.


  - Информационно-аналитические программы? Вы замахнулись...


  - Я же говорю: цели ставим самые высокие. Свое издание выпускаем, музыкальные проекты делаем, рэп-баттлы устраиваем... Сам занимаюсь музыкой, писательская деятельность еще - все-таки это первая моя профессия.


  - Скоро вы колонию выведете на первое место по культурной работе.


  - Культурно-массовые мероприятия - самый короткий путь к искусству. Чем больше людей за время нахождения здесь приобщу не к самодеятельности, а именно к высокому искусству - тем полезнее будет мое существование здесь.

 

  - Это ваша цель?


  - Я себе не ставлю целей. Делаю то, что нравится. На то, что нравится, не жалко сил. А когда из-под палки - пиши пропало.


  - Здесь из-под палки много чего. Режим хотя бы.


  - С этим у меня всегда были проблемы. Не знал, как себя заставить. Вот, пожалуйста, сбылось. Судьба реализует все желания (улыбается).


  - Будете потом со спектаклем гастролировать по колониям?


  - Пока с концертными программами: миниатюры, песни.


  - Вам не хватает зрительского внимания?


  - По сцене скучаю. Одно из первых, чего хочется после этого этапа жизни: вернуться в наше здание и прикоснуться к родной сцене. Даже если не получится продолжить карьеру в театре Островского, я обязательно приду туда на сцену. Именно эти доски, эти кулисы - они, как члены семьи. Это живое существо.

 

Играю в открытую

 

  - С тех событий, после которых вас осудили, прошло два с половиной года. О чем сожалеете сейчас?


  - Изначально сама ситуация остается неизвестной никому. Даже мне во многом. Кто-то на суде ждал от меня театральных реакций… Трагедия моей жизни остается внутри меня. И в профессии, и в человеческом общении я никогда не допущу, чтобы это проявлялось. Может быть, кто-то посчитает, что это самоуверенность, эгоизм, не раскаялся так сказать. Пусть считают. Все остается внутри меня. Внешние проявления этого не касаются.


  - Семья с вами?


  - Очень многие поддерживают: и семья, и друзья. Ребята из театра от зрителей, которые меня еще помнят, передают приветы. Не буду лукавить - приятно. В этом смысле я очень счастливый человек. Честно говоря, не ожидал.


  - А в остальных смыслах вы тут тоже счастливы?


  - Да, я занимаюсь тем, к чему у меня лежит душа. У меня есть мать, дочка, семья - в отличие от многих здесь. У меня все есть. Только хотелось бы чаще видеться с родными. Дочь растет без отца - это тяжело. Здесь убедился: воспитание - это девяносто процентов личности. Получилось, что отвел в первый класс, «уехал в командировку» и «приеду» к выпускному. Пишу ей письма. С другой стороны, «повезло»: десять лет вставал бы с утра, чтобы отправить ее в школу. Нет уж (улыбается).


  - Воспитание, искусство... Какой-то вы очень правильный получаетесь.


  - Ни в коем случае. Иначе не оказался бы здесь.


  - Еще вы закрытый.


  - Абсолютно. Социофоб.


  - И на протяжении нашего разговора я ловила себя на мысли: насколько то, что вы говорите, соответствует тому, что у вас внутри?


  - Знаете главный секрет профессиональный шулеров? Ничего не скрывать. Играя в открытую, обдуришь всех. Потому что все начинают хитрить и остаются в дураках. Я предпочитаю играть в открытую. Это моя жизнь, мои мысли. Лукавить нет смысла.

 

Партнеры