Notice: Undefined offset: 1 in /var/www/sevpravda/data/www/pravda.glebefanov.ru/plugins/content/socbuttons/socbuttons.php on line 184

Станислав Борисов:

P7 4


Наша семья отдала военной службе 170 лет

 

Мечтал о небе, а попал в артиллерию

 

  - Как для вас началась Великая Отечественная война?


  - Мне тогда шел пятнадцатый год. В самом начале войны у нас была уверенность, что мы разобьем немцев, все скоро закончится. Но прошел месяц, за ним другой. Мужчин всех забрали на фронт. А к августу даже карты географические везде со стен сняли - наши войска отступали, но об этом особо не говорили. Так или иначе пришлось идти работать: сеять, пахать, как заправские мужики. Я устроился трактористом. В колхозе было четыре трактора, но в таком состоянии - сегодня ездят, а завтра нет. Да и мы мало чего в ремонте понимали.


  - Но, наверное, мальчишки рвались на фронт?


  - У меня уже два старших брата были на фронте. Средний, Владимир, - летчик, Герой Советского Союза. Конечно, я хотел пойти по его пути, такой пример перед глазами. Но в шестнадцать лет я попал на трудовой фронт. Строили аэродром под Родниками в Ивановской области. Мечту поступить в авиационное училище не бросил. Но сначала, в 1944 году, поступил в Рыбинский авиационный техникум. Потом попал в армию, в авиационную часть. Был техником на аэродроме. Хоть и был он запасной, но нас бомбили. А я много раз писал рапорты, мечтая все же поступить в училище.


  - Судьба все же связала вас не с авиацией, а с артиллерией.


  - Да. Однажды был на пересыльном пункте больше месяца, и мне говорят: «Все, пришел тебе вызов, поедешь в училище». Я, конечно, обрадовался. Но тут же уточняют: «Училище не авиационное, а артиллерийское». «А я не поеду!» - заявил. «Тогда под трибунал...». Так и оказался в Рязанском артиллерийском училище.


  - Не жалели впоследствии об этом?


  - Сначала, конечно, хотелось в авиацию. Но потом я полюбил артиллерию. И если честно говорить, училище дало мне очень многое. Мы же попали туда практически мальчишками. Помню, когда строили аэродром, главной проблемой был голод - что такое для шестнадцатилетнего парня 400 граммов хлеба?! Съедали моментально. Все время мы мечтали, как бы чего поесть. Пока я не попал в училище, и не кормили по-настоящему. Да и сейчас черный хлеб для меня - ценнее любого пряника.

 

Необъявленная война

 

  - Как я знаю, для вас война продолжилась и после Победы?


  - После окончания училища попал в резерв верховного командования. Стояли мы на границе в Белоруссии. И здесь мне в основном и пришлось захватить войну. С 1948-го по 1952 год мы боролись с бандеровцами. Я вам скажу: это была страшная, непонятная война. Днем носишь пистолет в кобуре, а ночью - за пазухой. Днем - все тихо и спокойно. А ночью мы теряли до шести офицеров... Погоны у нас тогда были золотые, снайперы по ним и ориентировались. Мы, конечно, прочесывали леса, находили их землянки. И так до 1952 года.


  - Как и всякая война, эта была жестокой?


  - Трудно было понять, кто был врагом, а кто другом. Я не знаю, откуда у них было такое воспитание, но им ничего не стоило вырезать целую семью председателя сельсовета. И уж если кто-то из бандитов попадался, то он понимал, что его ждет. Но найти их было крайне сложно - они делали настоящие норы, которые и заметить нельзя. Под конец, в 1952 году, у них уже не хватало оружия, снаряжения. Они пытались захватить наши склады. Но мы хорошо их охраняли.

 

Дождь, сжигавший гимнастерки

 

  - Вы же стали еще участником испытания атомной бомбы?


  - Весь мир ждал, что вот-вот начнется ядерная война. И нужно было доказать, что мы сможем наступать и при взрыве атомной бомбы. Тогда в Тоцких лагерях собрались все министры обороны стран Варшавского договора, чтобы увидеть, как будет действовать Советская армия в таких условиях. И на наш полигон, фактически на нас, сбросили атомную бомбу в 51 килотонну. Население, конечно, эвакуировали. Но взрыв был такой, что в городе Сорочинске, за тридцать километров, вылетели стекла. При этом мы показали, что в таких условиях можем наступать, ядерная бомба нам не страшна. Про последствия таких учений тогда мало кто знал...


  - Вы знали, что ожидать? Была информация об опасности радиации?


  - Мы готовились, конечно. Но то, что увидели, - страшно себе представить. Все горело, от леса, где стояли  дубы, ничего не осталось. Нам дали гимнастерки, и как раз пошел дождь. И каждая капля прожигала на них дырки. Потом нас настигла лучевая болезнь. А врачу рассказывать, что с тобой случилось, нельзя было. Он спрашивает тебя: «Молодой же такой, чего болеешь, не пойму!», а ты молчишь... Двадцать пять лет молчал. К счастью, поправился. Организм был молодой, сильный.


Дивизия начинается с колышка

 

  - Мир в 50-х годах основательно вступил в ядерную эпоху. И вам пришлось осваивать совершенно новое оружие.

 

  - Если есть атомная бомба, нужно думать, как ее доставить. Самолет - не очень хороший вариант. Не факт, что долетит, тем более вернется назад. Поэтому и начало развиваться ракетное оружие. И нас, молодежь, собрали и отправили на курсы в Москву. Занимались по двенадцать часов в день, изучали новую технику. В 1960-м нас выпустили, и началось формирование новых ракетных частей. Я попал во Владимир, приехал в бригаду. Шесть человек знали, что такое ракета, а остальные и представления не имели.


  - Так судьба связала вас с Костромой?


  - В Кострому нас бросили формировать ракетную дивизию. Начали мы с колышка. Тяжело было, конечно. Жили в палатках, строили боевые комплексы по колено в снегу, в грязи. И в тот момент разразился Карибский кризис. Мы только-только успели поставить на боевое дежурство первые четыре ракеты.


  - Посвятив большую часть жизни ракетной дивизии, как воспринимали ее расформирование?


  - Мы очень переживали за нашу дивизию. Она же была на железнодорожном ходу, таких было лишь две во всей армии. Оснащение - по последнему слову техники, поймать состав было просто невозможно. Сейчас, я слышал, ставится вопрос о создании такой же дивизии, но, как понимаю, уже не здесь.

 

Жизнь учит доблести

 

  - Совсем скоро мы отметим очередную годовщину Победы. Для вас это главный праздник?


  - Конечно, как и День защитника Отечества. Все же наша семья многое сделала для Победы и в тылу, и больше на фронте. Профессия нашей семьи - защитники Родины. Старший брат Дмитрий прослужил двадцать лет, средний, как я уже говорил, - Герой Советского Союза. В войну совершил более трехсот боевых вылетов. Оба моих сына тоже отслужили в сумме больше пятидесяти лет. Внук больше тридцати лет служит. И в итоге мы посвятили армии более ста семидесяти лет.


  - Своих сыновей учили офицерской доблести?


  - Я не учил их специально. Но они же видели, как живет отец, как работает, как относится к близким. Конечно, любовь к военному делу детям я прививал. Однако никогда не настаивал, чтобы они выбрали себе эту стезю.

 

Партнеры