Мышь - не Штраус

 

16 2

 

В Костромском драмтеатре имени А.Н. Островского поставили «Летучую мышь» по Эрдману. Не путать с опереттой

 

Это, наверное, для того, чтоб потом никакой «мышиной возни» не было: пока еще занавес не открылся, всех предупреждают – не Иоганн Штраус, а Николай Эрдман, не оперетта, а драматический спектакль, и если какая музыка вдруг и зазвучит, то только Вагнер (просто потому, что тоже немец). И, в общем, до начала вот такой вот «Летучей мыши», если ждали другую, можно даже успеть покинуть зал – после вызвавшего ожесточенные споры «Ревизора» режиссер Сергей Кузьмич теперь дает зрителю карт-бланш. Впрочем, здесь-то как раз никто и не уходит: «Летучая мышь» в постановке Кузьмича, судя по всему, пополнит список кассовых спектаклей костромского драмтеатра.

 

Это Эрдман, у которого самоубийца, а на самом деле никакой не самоубийца, встает из гроба на собственных похоронах. Поэтому могло бы быть жутко (в прямом смысле слова) смешно. Это «Летучая мышь», то есть карнавальная маска, а значит, стихия маскарада могла бы подхватить, и закрутить, и унести. Но из «Летучей мыши» Эрдмана главреж костромского драматического Сергей Кузьмич не вытаскивает ни острого инфернального анекдота, ни яркой, захлестывающей театральности. Он вдруг, наоборот, все погружает в быт, простецкий и очень знакомый. На Кузьмича, конечно, совсем не похоже.


Здесь воздушный тюль, и шторы в милую складочку, и тахта так призывно (прямо тянет улечься) мерцает в электрическом свете - художник Елена Сафонова - хоть «Пигмалиона» вспомнить, хоть «Неугомонный дух» - всегда умеет обустраивать уютные гостиные. Но в этом безмятежном уюте, являющемся в первой - семейной - сцене, на сей раз напрасно увязает все. Все выходит по-домашнему. Маскарад у князя Орловского (Иван Поляков), который длиною в целое действие и который вообще-то - игра, полет, головокружение, превращается в дружеские посиделки, такой квартирник: тут как-то куце, нелепо, по-свойски все.

 

Мистический Вагнер, изменивший вселенную, и тот «сжимается», «обытовляется» до домашнего музыканта-увеселителя: отрывки из его сочинений вклиниваются в самые пиковые моменты действия - и сразу возникает искусственный пафос, и сразу не переживательно, а смешно. Но не по-эрдмановски жутко смешно, а так - подхихикивается только.


И в этом мире по-домашнему Кузьмичу уже важно не маскарадное «вдруг», не карнавальное чудо, в один вечер превращающее мужа-изменника в мужа-праведника, горничную - в актрису, а влюбленного и законопослушного юношу - в арестанта. Ему важнее все эти внезапные процессы обьяснить земной, железной логикой. Поэтому так по-настоящему, так глубоко переживает измены мужа Розалинда - Анастасия Краснова, в принципе сильная характерная актриса, здесь вообще обходится без гротеска. И вдруг открывается по-новому: не роковая-дерзкая-молодая, а уже дама, и с надломом, и временами слабая. И это, пожалуй, главное открытие «Летучей мыши».


Здесь Всеволод Еремин, всегда блестящий герой-любовник, оказывается любовником неудачливым (он играет Альфреда) - и очень даже умеет быть нелепым и жалким. Игорь Гниденко, напротив, не герой априори - и любовные сцены его Айзенштайна не срабатывают, пусть даже он старательно уводит их в комическое. Комикуют на грани гротеска (но до него, понятно, не доводят: нет общих оснований, нет задачи) Дмитрий Рябов в роли Фалька и Евгений Фарапонов в роли Лесничего, и тут же Алексей Галушко, играя тюремщика, демонстрирует, как можно быть смешным бытово - два разных способа существования уживаются в этом спектакле и почему-то даже не конфликтуют.


При всех «но» премьерный спектакль Сергея Кузьмича, конечно, работает: от начала и до конца работает виртуозная, еще немцами изобретенная в девятнадцатом веке интрига, местами работает блестящий эрдмановский текст, временами артисты отрываются по максимуму. А это именно то, на что обычно и идет публика. Три составляющие не какого-то другого, а именно кассового успеха.

 

Фото предоставлено литературной частью Костромского драматического театра имени А.Н.Островского

 

Партнеры