Философия «дерзкой бабенки»

16

 

В Костроме впервые прозвучала симфония, которую сам композитор называл дерзкой бабенкой

 

Из деревеньки родом, все больше учительствовал да сочинял мессы, а первое крупное произведение написал вообще в сорок - австрийский композитор Антон Брукнер, хотя и умер в Вене и даже памятника там удостоился, великим венцем все же не стал. Он и кино не успел посмотреть - совсем чуть-чуть: легендарный поезд братьев Люмьер на вокзал Ла-Сьота прибыл аккурат в тот год, когда Брукнер отбыл в мир иной. Но, кажется, именно малоприметный Антон Брукнер ровно за тридцать лет до появления кинематографа люмьеровское «Прибытие поезда» предвидел и предсказал - в своей первой симфонии. Она в исполнении Костромского губернского симфонического оркестра 17 мая и вправду прозвучала как предсказание. И, кстати, впервые в Костроме.

 

У двух отделений одного концерта всегда свои (и неповторимые) отношения. Вечером 17 мая такие: после перерыва «дерзкая бабенка», до - на явном контрасте - гармония в абсолютно мужском ее понимании. Фортепианный концерт Шумана художественный руководитель Костромского симфонического Павел Герштейн строит на двух «китах»: вечно победном марше (его то и дело утверждают оркестровые) и тихом, успокоенном размышлении-воспоминании - солист Дмитрий Майборода в фортепианной партии демонстрирует красивую меланхолию, изысканную печаль.

 

А вместе, сложно сопрягаясь, эти два начала как будто порождают универсальную мужскую философию: за победоносным наступлением приходит благородная, рыцарская усталость, а за ней вновь являются силы к наступлению. И это и есть гармоничное устройство жизни.


Антон Брукнер свою первую симфонию женской философии, конечно, не посвящал. «Дерзкая бабенка» - это потому что не знаешь, что выдумает в следующую минуту. Потому что внезапная. Потому что нарушает каноны, от привычного отрекается в пользу невероятного. Современники считали Брукнера неудачливым оркестровщиком - спустя полтора столетия оркестры берутся за оригинальные брукнеровские партитуры и совсем очевидно: свое время виртуозный австриец, как водится у гениев, опередил. И, кажется, именно в этом причина его прижизненной неудачливости.


Первая симфония - закончена в 1866-м. В 1896-м, то есть ровно тридцатью годами позже, с огромного киноэкрана на парижан начал надвигаться знаменитый поезд братьев Люмьер. Но он уже здесь, в первой брукнеровской симфонии, надвигается вовсю: сначала глухо, как будто издалека, а потом все громче и громче звучит что-то тревожное и неизбежное - эта фатальная тема становится лейтмотивом всего сочинения Брукнера. Звучит многократно и варьируясь, чтобы в финале переродиться в совершенно безапелляционное - то, что все-таки всегда настигает. Вопреки нашему желанию, невзирая на наши молитвы.


В первой части как будто назло этому тревожному бегу возникает соло флейты - неторопливое, светлое, какое-то округлое. Возникает и тут же гаснет. И уже струнные задают неспокойный ритм - и все снова растревожено, и опять начинается страшное движение. Во второй части флейта вновь попробует провозгласить свет, но ее голос окажется зыбким, бессильным - и утонет в мрачных глубинах, затягивающих все и вся.


Что-то затягивающее, словно воронка - центральный образ третьей части. Она очень напоминает вальс, но это не свободное, легкое кружение - это дерганая, болезненная круговерть, в которую однажды ввинчиваешься, и уже никогда не выпутаться. За три с лишним десятилетия до двадцатого века Антон Брукнер в своей первой симфонии уже оперирует образами железными, какими-то машинными, почти индустриальными - в начале века двадцать первого Костромской губернский симфонический оркестр воспринимает и интерпретирует брукнеровскую партитуру с еще большей жесткостью.


В начале четвертой части громогласно обрушиваются духовые, и внезапному успокоению - понятно - не продлиться долго: то, что, как поезд Люмьеров, постепенно продвигалось в самые первые минуты, теперь несется со скоростью света. Это может быть суровая эпоха, может быть страшный рок, а может быть и сам человек - ведь от себя, как и от времени и от судьбы, убежать невозможно. Недаром Брукнер называл свою первую симфонию «дерзкой бабенкой»: загадок в ней в самом деле гораздо больше, чем однозначных, простых, по-мужски логичных ответов.

 

Фото предоставлено Костромским губернским симфоническим оркестром

 

 

Партнеры