Обесточены

Отныне Кострома – без Виталия Пашина

 

Ему отмерено было – на многотомный роман. Собственными ушами слышал стон капитулирующего Берлина. Собственными глазами видел первое возвращение человека из открытого космоса. Собственными руками выносил из огня костромскую историю. Но никакого многотомного романа: только тридцать строк телетайпного шрифта – в них Виталий Пашин умел высказать всё. Как никто другой, умел вовремя поставить точку. Не ко времени пришлась лишь точка нынешняя: что главное сочинение журналиста-писателя Пашина оборвётся в октябре 2013-го, Кострома не ждала совсем. Слова кончились – в минувший четверг с Виталием Васильевичем простились в полной тишине.

Тремя днями раньше, 8 октября, ещё верилось: печатные, говорящие, показывающие – да просто ошибаются все. А вот сейчас, с минуты на минуту, прилетит срочная «тассовка» и расскажет правду. Не в тридцать строк – в одно слово всего: «Жив». И вместо точки в конце – многоточие. Точку Пашин всегда ставил только затем, чтобы после неё продолжить. Рассказ «Сапоги» помните, с подзаголовком «житейская история»?
Сорок третий, авиашкола под Серпуховом, два курсанта мечтают о кирзачах. Мечта почти сбылась: Кузьминична, местная, согласилась продать, восемьдесят рублей и кило сахара уже скопили, завтра утром долгожданная сделка. А сегодня ночью фрицы десантировались у Серпухова. Толя Казарин, «земляк и самый близкий друг», так и не успел примерить сапоги своей мальчишеской мечты. Зато повествователь успел – вырасти в одночасье: «Та ночь сделала меня взрослым». Точка. Даже после этой точки Виталий Пашин умудрялся продолжать.
«Два года как не стало моей жены», – всё-таки продолжал и в 2008-м, еле-еле свыкаясь со страшной потерей. С Анной, единственной, они не расставались пятьдесят три года. И в 2011-м продолжал, хотя накануне 85-летнего юбилея (в феврале одиннадцатого его отмечали) заявил опешившей «Северянке»: «Дописываю ещё одно произведение – и ставлю точку». Прогадал. Последняя точка намечалась на октябрь 2013-го. Кто-то мгновенно обесточил Кострому. Навсегда обесточил.
Не то чтобы Пашин был единственным городским генератором энергии. Но расшевелить вечно кемарящую провинцию запросто мог в одиночку. Не дешёвыми придумками – правдой, за которую порой приходилось дорого платить. Пострадала незначительная часть документов – заверяли официальные лица после пожара в областном архиве. Сгорело практически всё – возьми да скажи на весь Союз спецкор ТАСС Виталий Пашин, лично спасавший из огня историю одного города. Что потом сказали слишком честному журналисту в «красном доме», пожалуй, не так уж и важно. Важно, что никакой пожар не смог уничтожить слишком честного журналиста. И в Стране Советов, и на её пепелище Виталий Васильевич хотел и умел жить по совести.

 


Поэтому вчерашний школяр в сорок четвёртом оказался на передовой – по собственному. Поэтому начинающий актёр в пятьдесят третьем покинул школу-студию МХАТ – добровольно. Поэтому успешный корреспондент в шестидесятых уехал из Кургана – сам. Пашин не мог отсиживаться, если кругом война. Пашин не мог творить, если выходило неталантливо. Пашин не мог смиряться, если царил абсурд. Ему был нужен вечный максимум.
Точь-в-точь, как далёкому предку Ивану Пашину: тот отчаянный, из поморов, первым проплыл на плоскодонке «Святой Николай» от Архангельска до Петербурга. И на этом не успокоился – продолжил. Во второй раз его судно не дотянуло до бухты: взбешённое море разнесло лодчонку в щепки. Виталий, в отличие от Ивана, в 1972-м причалил счастливо – после Сасово Рязанской области и подмосковного Тушина, Кургана и Читы, Благовещенска и Перми навсегда обрёл Кострому. Здесь проникся историей и влюбился в краеведение. Здесь выдал сотни «тассовок» и выпустил десятки книг. Здесь получил заслуженного работника культуры России и стал «мамонтом». Врос в костромскую почву, но не окаменел в ней: даже в восемьдесят семь Виталий Васильевич не боялся нового.
Перед «новыми» он не рассыпался в комплиментах. Просто однажды раздавался телефонный звонок: «Я живу на Советской – приходите!». А потом приветливо распахивалась дверь – и чудесная извилистая дорога, сворачивающая то к коллекции орденов, то к выставке акварелей, то к томам классики, в конце концов приводила к большому письменному столу. Не где-нибудь – исключительно за ним Виталий Пашин приступал к профессиональному разговору: «Я вас читал. Понравилось». А ведь даже лупа уже почти не помогала – как тяжело давалось Пашину это лёгкое чтиво, понимается только сегодня. Тогда понималось лишь собственное счастье: нашему поколению, вылупившемуся вместе с новой Россией, посчастливилось получить благословение мэтра. Оказывается, мы были последними.
В середине сентября знакомый голос прозвучал в редакционной трубке как-то беззащитно: «Найдётся минутка – зайди». Её, конечно, не нашлось. У Виталия Васильевича время для других находилось даже тогда, когда собственное – истекало. За три недели до ухода он просил не за себя – за искусствоведа Александра Бузина: «Написать бы надо о его новой книге». Ну почему месяц спустя пришлось писать совсем о другом?

 

Сергей Ситников, губернатор Костромской области:
- Ушел из жизни замечательный писатель, талантливый журналист, настоящий патриот и просто прекрасный человек. Пройдя тяготы военных лет, Виталий Васильевич своим примером доказал, что значит быть стойким и мужественным гражданином своей страны. Личные жизненные ориентиры он оставил будущим поколениям в своих произведениях. Мы будем бережно хранить это наследие.

 

Павел Корнилов, заместитель директора Костромской областной универсальной научной библиотеки по выставочной и краеведческой работе:
- Виталий Васильевич был настоящим интеллигентом. Очень деликатным – всегда доброжелательный в общении, он, пожалуй, ни разу не повысил голос. Общаться с этим разносторонне образованным, невероятно эрудированным человеком в принципе было просто. Так получилось, что я разговаривал с Виталием Васильевичем по телефону за несколько часов до его ухода. Смерть уже подступала, а он всё ещё пытался юморить... Жизнерадостность этого человека оказалась сильнее печальных обстоятельств.

 

Эмиляно Очагавия, народный артист России, актёр Костромского государственного драматического театра имени А. Н. Островского:
- Мы с Виталием Васильевичем давно знакомы. Я даже имел честь называть его просто по имени: мы были на «ты». Сказать, что это человек с трудной судьбой, – ничего не сказать. Прошёл Великую Отечественную, пережил любимую жену, один опекал младшего сына... И при всём этом обладал потрясающим жизнелюбием и необыкновенным чувством юмора. Огромного таланта был человек. Как часто в жизни мы сталкиваемся с чем-то, казалось бы, ординарным – и проходим мимо. Виталий Пашин это ординарное в своих произведениях умел превращать в удивительное. Удивительный «Орден Почётного региона», сделанный золотыми руками Виталия Васильевича, я всегда буду носить с особой гордостью.

 

Александр Лобанов, член Союза журналистов России, член Союза писателей России, редактор красносельской районной газеты «Красное Приволжье» с 1985 по 2007 гг.:
- Пашин принадлежал к фронтовому поколению, а я тоже родился в 1945 году. Нас, наверно, как-то объединяла Победа, существовало некое родство душ. Оба смолоду служили журналистике. Как старший, тем более – тассовец, он был примером для нас, молодых журналистов, и в Костроме, и в районках. Всегда добывал интересную информацию. Оптимист, общественник, интеллектуал, человек высокой культуры, неутомимый коллекционер всякой всячины – таким запомнят его многие костромичи.

Партнеры