Иван Богданов: Политик или не политик - это все такие условности

Политика и врачевание - вещи вроде бы малосовместимые. Хотя в случае с депутатом областной Думы и главврачом окружной больницы Костромского округа №1 Иваном Богдановым как раз политика понадобилась для того, чтобы заниматься врачеванием.

 

- Иван Анатольевич, доктор - это ведь у вас семейное?
- Отец в госпитале ракетчиков работал, во 2-й горбольнице Костромы (сегодня - окружная больница Костромского округа №1. - А.А.), потом более пятнадцати лет возглавлял медицинскую службу УВД Костромской области. Мать - педиатром в железнодорожной поликлинике. И я по ординаторским и на участке с детства: родители работают - куда меня деть?
- Ребенок ординаторских и сам стал врачом. Зачем хирургу понадобилась еще политика?
- В 1996-м когда приехал из Ярославля после медакадемии, в отрасли катастрофа была грандиозная. Вторая горбольница - на бюджете Костромы. Лет двадцать не ремонтировалась. Йод, зеленка, скальпель - такая вот медицина. Те же скальпели мы сами точили, брусочком. За нитками для операционного блока ходили на комбинат имени Ленина - нам разрешали их мотать. Потом девочки их стирали, стерилизовали. Зарплату не получали по шесть-восемь месяцев. Санитарки ночевали в больнице: домой не на что было доехать. Помню, как врачи просили для сестер и санитарок у газовиков продпайки - гречку и консервы.
- И при этом люди шли в медицину работать.
- Шли и не говорили: «Нет квартиры и зарплаты в 40 тысяч - до свидания». А вроде всего пятнадцать лет с тех пор прошло.
- Вернемся к выборам в городскую Думу. Это был уже 2005 год.
- После того как наши обращения во все инстанции закончились ничем (хотя в городскую Думу тогда входили врачи), я напечатал свою биографию и пошел по округу агитировать. А округ - центр Костромы. Уличного освещения тогда даже на проспекте Текстильщиков не было, дороги разбиты – часть центральных улиц округа «перекрыты». Была такая практика в Костроме: по решению суда запрещали движение по улице - существовала опасность для жизни! На округе два созыва не избирали депутата: побеждал кандидат «Против всех». Но я же много людей прооперировал (смеется), отца моего еще помнили. Люди оказали доверие. Поддержали.
- Пришли в Думу и...
- Депутаты-менеджеры сразу начали разбираться с бюджетом и налогами - взяли экономический блок. Медики и учителя - социалку и остальное. Я стал председателем комиссии по местному самоуправлению. Мы бились тогда с избранным мэром за полномочия. Компромисс все же нашли - большую часть законодательных актов начала делать Дума, а не администрация. «Высветили» доходы: заложили в бюджет якобы непредвиденные. Когда мы пришли, доходов в бюджете значилось 800 миллионов рублей, к 2007 году - 2,5 миллиарда. Прописали доходы - появилось планирование расходов по здравоохранению. Помню, как доказывал депутатам: «Мужики, можем убить костромичей - дыхательные аппараты встают прямо во время операции». В общем, первым делом купили семь новых аппаратов. Вот так и получал преференции для больницы, а в итоге - для всего города.
- О битве за полномочия. Какая, на ваш взгляд, модель управления - с всенародно избранным мэром или с назначенным сити-менеджером - больше подходит Костроме?
- Все зависит от ситуации. В определенный период личность влияет колоссально. Когда меняли Устав города, был тупик.  Требовалось постоянное вмешательство губернатора. К сожалению, и сейчас требуется: 131-й Федеральный закон о местном самоуправлении  не совсем нам подходит, хоть мы и научились по нему жить. Считаю, если есть суперполномочия у избранного главы, должен быть противовес ему. Если есть конфликт интересов между законодательной и исполнительной властью, лучше выбрать такую систему, чтобы этого конфликта не случилось.
- Вернемся в 2010 год, когда вы пошли на выборы уже в областную Думу.
-  Что мог в городе сделать, сделал. Дороги в округе отремонтировали, освещение восстановили и так далее. К тому же если бы больница оставалась в ведении города, честно признаюсь, не факт, что пошел бы на выборы в областную Думу. Но я понимал, что основная битва будет уже за региональный бюджет. Если где-то ошибемся, пострадают в первую очередь самые крупные больницы, где есть высокотехнологичные вещи. Я и сейчас думаю, что программа государственных гарантий обеспечения медицинской помощью не идеальна, хотя подвижки есть ощутимые.
- Вас тогда избрали как одномандатника. Доверяли?
- Считаю себя человеком вменяемым. О понятных вещах говорю и понятные вещи делаю. Нет двойного дна. Договаривались - выполняю. Если не могу - не обещаю. Люди видят результат.
- В том же 2010-м вы возглавили больницу. И предприняли очень непопулярные меры.
- Мы понемногу стали осознавать, что не все связано с бюджетом. Поняли, что столько кадров больнице не требуется - здорово сократили. Да, очень болезненно все проходило. Но, как я часто говорю: «У нас не собес, а завод». Слово «зарплата» из двух состоит, и первое - «заработанная», а уже второе - «плата». Поняли еще, что не умеем торговать по 94-му Федеральному закону о госзакупках. Стали закупать через большие конкурсы и только за первый год на этом сэкономили более 20 миллионов рублей. В итоге начали рассчитываться по долгам за налоги и в фонды. Фонд оплаты труда скорректировали. Вираж серьезный был. Целый год «болели» этим.
- У самого к чему душа сейчас больше лежит - лечебному процессу или хозяйственно-организаторской деятельности?
- Их не разорвать. Ни один «чистый» экономист или финансист не поймет, какое нужно оборудование, потому что он на нем не работал. Он не сможет просчитать экономический эффект от него. Например, холецистит. При полосной операции больной лежит 21 койко-день. Каждый, условно говоря, стоит один рубль. То есть больница получит от ФОМС 21 рубль. И человек еще месяц на больничном проведет. Мы покупаем за миллион рублей эндоскопическую стойку. Делаем операцию - через два дня больной выписывается, через семь выходит на работу. Больница получит в этом случае всего 2 рубля. Кто должен платить за стойку? Больница? Она же почти ничего не заработала. Поэтому я всегда говорю: давайте платить за законченный случай. Не надо мне 21 рубль. Платите 10 рублей за холецистит. Ценник как в магазине повесьте. Всем хорошо: пациенту - качественная услуга, больнице - возможность заработать, бюджету - экономия.
- Поэтому сейчас участвуете в создании ассоциации врачей области? Чтобы влиять на тарифную политику?
 -  Когда ассоциация будет представлять 25 процентов врачей региона, она сможет отстаивать интересы медиков на тарифной комиссии, в которую входят администрация региона и ФОМС. И не только там. У нас масса вопросов, которые надо решать.  
- Кстати, вы еще оперируете?
- Уже нет. Оперируешь — веди больного, отвечай за него каждый день до выписки или не берись вообще. Дежурить перестал года два назад. Но реанимация, палата интенсивной терапии в кардиологии, тяжелые дети в инфекционном отделении – практически ежедневный, а если требуется, то и круглосуточный контроль. Правда, обход главврача не делаю — мне труб и крыш хватает.
- Ремонт в больнице никак не закончится?
- Себе обещал за пять лет сделать. Три с половиной года прошло, а еще надо столько... Чувствую, буксую. Все можно было бы сделать быстрее, если больницу закрыть. Но куда деть 160 коек хирургии, 60 коек кардиологии, 90 коек неврологии, детскую инфекцию? Сейчас вот бьюсь, чтобы отремонтированную реанимацию запустить. Мебель там конца 1960-х годов. Один раз переехала — второй не переживет, да и смотреть на нее больно. Это все не расскажешь на Думе, надо водить в больницу депутатов каждый день и показывать.
- Модернизация третий год идет. Она помогла?
- Когда началась модернизация, в больнице была «опечатана» вся рентгенологическая служба. Аппаратура стояла 1986 года выпуска. Роспотребнадзор признал ее опасной для здоровья и выиграл суд. Всего два аппарата УЗИ было. Один - 1980-х годов (думаем, не отослать ли его теперь в Японию, чтобы производители знали, какой он живучий). В лаборатории минимум анализов, все вручную... Врачи получали меньше уборщицы в банке. Дефицит кадров колоссальный, по питанию, медикаментам тоже. Еще куча предписаний от контролирующих органов.
- А сейчас?
- Сейчас средняя зарплата по больнице около 17 тысяч рублей. Сами понимаете, что большая часть коллектива - это сестры и санитарки. Есть специалисты, которые получают зарплату на уровне главврача. Такого оборудования - УЗИ, эндоскопической аппаратуры, - как у нас, я вас уверяю, нет ни в одном платном центре. Да, это дорого. Но благодаря тому, что в регионе четко прописали уровни системы здравоохранения, куда движутся потоки больных, четко определили и то, какое оборудование где необходимо. Например, каждый ФАП обеспечить кардиологом - нереально, а аппарат, который передает ЭКГ в кардиодиспансер, необходим.
- А кадры есть, чтобы на этом оборудовании работать?
- Дефицит кадров есть. И не только среди врачей, но и штукатуров, маляров... Самое плохое - есть дефицит порядочных людей: вымарали за девяностые этот пласт как класс. Москва еще отбирает кадры - сразу служебное жилье дают, зарплату приличную. Хорошо, что с модернизацией люди в медицинские институты и училища пошли, конкурсы растут.
- Квартирами заманиваете?
- Когда губернатор выделил дом медикам, больнице дали четыре квартиры. Я переманил из Иванова семью анестезиологов, детского инфекциониста удержал, кардиолога и окулиста. Комнату в общежитии нашли — еще семью анестезиологов из Иванова перевез.
- Иван Анатольевич, и все-таки вы в первую очередь главный врач или политик?
- Человеком надо нормальным быть, а политик или не политик - это же все такие условности.

Алена АРСЕНЬЕВА




Партнеры