В самом теле

на этот раз черпали вдохновение «диверсанты» со всего мира


Бельгийско-швейцарское – снимает. Всё. Шведско-финляндское – тормозит. Не по-детски. Аргентинское – режет. Под Пастернака. Израильское – уходит. В тень. Французское – стоит. На голове. Русское – упаковывается. В бумагу. Особенности национального тела в black box арт-площадки СТАНЦИЯ и на сцене областного драматического театра имени А. Н. Островского с 20 по 23 сентября продемонстрировали костромским контемпорарилюбам танцовщики из восьми стран – седьмой Международный фестиваль дуэтов современного танца «Диверсия» оказался на удивление «тельным». Вместе с восемнадцатью приезжими талантами и сотнями  их здешних поклонников четыре сентябрьских вечера подряд телом занималась и корреспондент «СП-ДО» Дарья ШАНИНА.

 

Седьмая «Диверсия» навеселе – традиционный костромской фест на этот раз должен был пройти именно так (если, конечно, верить народной мудрости). Ну, в крайнем случае – на седьмом небе от счастья. Облом, однако: все девять «диверсирующих» дуэтов нынешней осенью работают абсолютно трезво. И от земли предпочитают не отрываться совершенно. Одним словом, серьёзность – главная «диверсионная» эмоция. Ползание-перекатывание-возлежание – говоря в трёх словах, доминанты «диверсионной» хореографии. Быть может, сознательный выбор фестивальных организаторов («Диалог Данс» «диверсантов» всегда выбирает вдумчиво – это факт). Возможно, объективные тенденции актуального арта (contemporary сегодня уходит в рациональность – действительно так). Но, скорее всего, удивительные особенности… современной любви: мужчину и женщину в XXI веке сводит рассудок. В XXI веке женщину и мужчину соединяет физиология. Семь из девяти дуэтов костромского феста в сентябре 2013-го танцуют любовь. Именно такую любовь.
Хотя нет, не танцуют – любовью «занимаются». В смысле, усердно и увлечённо пытаются докопаться до её сути. Что же касается танца, нынешняя «Диверсия» в принципе обходится без него (в традиционном, естественно, понимании): взлёты и парения демонстрируют разве что Юджиния Сан Педро и Элиза Перейра из Аргентины. Латиноамериканский женский дуэт «Grupo seda» буквально рассекает сценическое пространство костромского драмтеатра: лезвия ножей распарывают воздух, тела танцовщиц резко опрокидываются – и моментально выпрямляются. Не по собственной воле: бунтующих героинь «After me» вновь и вновь возрождает какая-то невидимая сила. Какая-то невидимая сила уберегает их от «разгуливающих» по сцене клинков. Она же переплавляет чужое (для нас) английское в родное-пастернаковское: «Февраль. Достать чернил и плакать!». Боль и непокорность Сан Педро и Перейра вытанцовывают размашисто и красиво. Именно вытанцовывают боль и непокорность: «заниматься» любовью им не позволяет женская сущность дуэта.
Как и дуэту Ивана Естегнеева и Евгения Кулагина (костромская компания «Диалог Данс») не позволяет сущность мужская. Свой «платформенный» спектакль «Код неизвестен» (его «ДД» создавал вместе с культурным центром «Платформа»), презентованный осенью 2012-го на СТАНЦИИ, Естегнеев и Кулагин год спустя по-прежнему играют. По всем законам театра выстраивают историю патологической взаимозависимости двух абсолютно сильных и совершенно одиноких мужчин: их отчаянный, но унисонный вой на луну в финале часового действа кажется если не счастливой, то хотя бы сулящей счастье развязкой. Сам же спектакль, созданный испанским хореографом Гильермо Вейкертом Молиной, кажется идеальной попыткой синтеза театра и танца. В отличие от остальных семи «диверсионных» опусов: «занимаясь» любовью, семь женско-мужских танцевальных пар драматургией предпочитают не заниматься вовсе.
За исключением, пожалуй что, израильского дуэта Одед Хадок и Казуо Шиноири. Их «Атом» на самом деле легко переносим на театральные подмостки: перед тем как обрести долгожданное счастье, герой и героиня проживают целую жизнь. Она начинается с трудного «притирания»: мужское и женское тела, как два маятника, качаясь из стороны в сторону, привыкают друг к другу. То сцепляются насмерть, то резко отскакивают, то вдруг падают на пол – и катятся кубарем. И докатываются-таки – до совместного быта: на белом экране сервирующая стол миниатюрная дамочка и грозно вышагивающий гигантский кавалер – театр теней демонстрирует отлаженную механику семейной жизни. В которой, кстати, не только вилки и ножи двигаются с постоянной скоростью. Здесь (и в этом суть трагедии) постоянны роли: вечно прячущаяся под стол женщина и вечно нависающий над ней мужчина (его лицо больше всего её тельца – потрясающая игра размерами) – главный закон семьи, который соблюдается тысячелетиями. И тысячелетиями приводит к единственному финалу: даже если женщина вдруг затевает бунт (виртуальная посуда бьётся вдребезги, напряжённые тела перекатываются, кувыркаются, падают, огромный чемодан захлопывается с треском), он всё равно обречён. Мужчина притянет к себе, мужчина пустит слезу, мужчина настигнет – под любым предлогом. И всё вернётся на круги своя.
Потому что есть земное притяжение, которое сильнее нас. Как оно работает, наглядно демонстрируют столичные танцовщики Павел Глухов и Соня Гайдукова: «Притяжение» заставляет их сплестись в одно причудливое целое и сосуществовать – мягко, легко, бесшумно. Они начинают нежно скользить, а значит, неминуемо ступают на скользкий путь: инфернальная привязанность друг к другу внезапно оборачивается нешуточной борьбой. Борцовские захваты, болезненные столкновения, резкие броски – исполнители, кажется, готовы на убийство. Глухов и Гайдукова топчут друг друга ногами, но это, несомненно, шаги любви.
Как, несомненно, тычки любви – странные движения шведско-финского дуэта Софии Карлсон и Танели Альберта Торма. Тоненькая девочка в цветастом, почти ребёнок, и мощный парень с дредами, почти мужчина, шаманят: «погружают» зрителей в режим замедленной съёмки (еле-еле двигаются по black box) – и постепенно усаживают в магический круг. Потом уже выясняется: не о публике заботятся – создают самим себе идеальные условия для интима. В первобытном созидающем ритме сталкиваются телами: поясняют – это детская игра брата и сестры «во взрослых». На самом же деле, попытка выяснить, что такое любовь – действительно детская, но именно поэтому, быть может, самая результативная: понять естество человека может только человек естественный. В него, кстати, пытаются превратиться и Надин Фукс с Марко Дельгадо: бельгийско-швейцарский дуэт сбрасывает с себя всё. Абсолютно. И это не эпатаж – это жажда освобождения от мира. Мы слишком устали от социальных уз. Давайте займёмся телом. 

Партнеры