Нисон Руппо: Для каждого хасида Кострома является знаковым местом

О костромских евреях, пожалуй, самой маленькой еврейской общине в странах бывшего СССР, где есть свой раввин, о том, что для евреев значит День Победы, а также почему Кострома известна всему еврейскому миру, на прошлой неделе «СП» рассказал костромской раввин Нисон Руппо.


- Нисон, всегда, когда общаешься с людьми из столицы, работающими в провинции, возникает невольный вопрос: зачем человеку все это нужно? Этот вопрос я сейчас адресую и вам.
- Дело в том, что родился я в абсолютно светской московской семье, где еврейская традиция практически отсутствовала. Лишь став немного постарше, я впервые попал в еврейскую среду: в профильный детский лагерь, еврейскую школу. Мне тогда стали интересны люди, которые живут, делая что-то для других.
Во время нашего традиционного «праздника шалашей» евреям полагается трясти ветви четырех видов растений, в том числе и ветви пальмы. Так вот, в 1992 году мои знакомые позвали меня с собой -  выйти с пальмой на московские улицы, чтобы предлагать встречным евреям в честь праздника ее потрясти. Для меня тогда стало приятным открытием, что находятся люди, которые в праздник не сидят дома, а делятся им со всеми остальными. Наверное, в том числе и поэтому я поступил в ешиву — еврейскую духовную семинарию -  в Москве, а потом поехал завершать религиозное образование в Нью- Йорк, в Центральную любавичскую иешиву, после чего и стал раввином.
- А почему не возникло желания остаться в Америке?
- В девяностых в России и на территории стран СНГ сложилась довольно непростая ситуация: многие религиозные евреи на тот момент уже уехали из России, или их к тому времени не стало. В России вообще практически не было раввинов, а те из них, кто приезжал в страну, не владели русским языком. Русскоязычные раввины на тот момент были востребованы во всех республиках бывшего СССР. К тому же в таких странах, как Израиль и США, раввинов очень много. Да я как-то и не думал тогда о том, чтобы остаться там насовсем, предполагая, что меня направят в один из регионов России, Белоруссии или Украины. Каких-то особых предпочтений у меня не было. Так я снова вернулся в Россию.

 


- А почему именно в Кострому?
- В Москве живут сотни религиозных семей. Там в округах и микрорайонах уже работало довольно много еврейских объединений, тогда как даже во многих городах с населением более миллиона человек раввины были не всегда. В Костроме тогда сложилась уникальная, на мой взгляд, ситуация: небольшой провинциальный город, еврейская община немногочисленна, но одновременно, начиная с 1992 года, на уровне нескольких семей здесь постепенно возрождаются еврейские традиции, приглашаются в гости религиозные деятели, идет восстановление синагоги, местные власти идут навстречу.
В 2001 году в Костроме происходит открытие синагоги, в котором принимает участие главный раввин России Берл Лазар, которому, как я понимаю, очень хотелось, чтобы у костромских евреев был свой раввин. В Костроме, наверное, самая маленькая еврейская община на всей территории СНГ, где есть раввин. По крайней мере раньше было именно так.  Сегодня, может быть, уже есть общины ещё меньше, где есть раввины.
- С раввинами из соседних регионов отношения поддерживаете, общаетесь?
- Так я тут один на все соседние области. Часто приходится выезжать в Ярославль, Иваново, другие места. Евреев в наших краях немного, и все они нуждаются в раввине для того, чтобы по еврейским обрядам хоронить, жениться, обучаться Торе, заповедям. Поэтому (улыбается) своей костромской жизнью доказываю, что, если в таком городе, как наш, у евреев может быть духовная жизнь и свой раввин, то это реально и в других городах.
В своем пребывании здесь я, как человек религиозный, вижу и волю провидения, ведь Кострома для каждого религиозного еврея, для каждого хасида является очень знаковым местом.
- ?..
- Дело в том, что через наш с вами город в двадцатых годах прошлого века прошли пути чрезвычайно почитаемого в еврейской среде шестого любавичского ребе Йосефа Ицхока Шнеерсона. В первые годы советской власти за свою религиозную деятельность он пережил немало гонений, а в 1927 году был арестован и приговорен к расстрелу. Потом, когда поднялась международная волна в его поддержку, власти были вынуждены отправить шестого любавичского ребе в ссылку в Кострому. Уже отсюда он выехал вначале в Латвию, затем в Польшу и уже потом в США.
В Костроме в третьем доме по улице Никитской (на его месте сейчас котельная бывшей «Лакомки») шестой любавичский ребе написал три трактата по хасидизму. Кострома за границей и даже в Москве, может быть, и не столь широко известна, но в еврейском мире этот город хорошо знают. Часто интересуются: как ты там «в ссылке» живешь? Зовут выступить, рассказать.
- У костромских евреев сохранились какие-нибудь артефакты, связанные с пребыванием Йосефа Ицхока Шнеерсона? Кстати, библиотека Шнеерснона, о которой в последнее время широко говорится в прессе, в свое время побывала в Костроме?
- Библиотеку собирали несколько поколений любавичских ребе. В 1915 году в связи с наступлением немецких войск пятый любавичский ребе, чтобы уберечь собрание, отправил  книги в Москву, где с тех пор они и находятся.
Поэтому «библиотеки Шнеерсона» в том понимании, о котором говорится в СМИ, в Костроме не было. У Йосефа Шнеерсона в Костроме были с собой книги, они сейчас находятся в библиотеке ребе в Нью-Йорке. Это вторая по величине еврейская библиотека мира.
Его личных вещей в Костроме нам найти не удалось. Но возрождена синагога, где он молился, известно место, где жил, сохранилось здание старого железнодорожного вокзала, куда он прибыл. К этим местам, значимым для каждого еврея, я вожу гостей нашей общины. А еще всегда показываю гостям балкон дома номер один по улице Свердлова.
- И чем интересным вошел в еврейскую историю этот балкон?
- В те годы там находилось подразделение ОГПУ, куда ссыльный ребе ходил отмечаться. Когда 12 июля он снова пришел к зданию ОГПУ, дверь оказалась запертой. Не знаю, какой праздник тогда был — пересмотрел все выпуски «Северной правды» за июль 1927 года, но так и не выяснил. Кто-то из сотрудников ведомства, услышав, что пришел посетитель, вышел на балкон и спросил фамилию. Узнав, что у дверей стоит ссыльный Шнеерсон, он прямо с балкона ему объявил, что к ним в ОГПУ пришли документы на его освобождение. Да вон он этот балкон — из ваших окон виден! Так, благодаря шестому любавичскому ребе, Кострома стала широко известна в еврейской среде по всему миру.
- Повторим, наверное, самый часто звучащий вопрос в ваш адрес: а много ли евреев живет в Костроме?
- Это смотря как считать. У нас ведь в общине основная масса людей — дети смешанных браков. Костромичей в возрасте младше пятидесяти лет, у которых оба родителя евреи, я думаю, найдется пара человек. Если же считать еврейство по матери — то я назову человек триста-триста пятьдесят. Есть еще, конечно, такие евреи, но я о них не знаю. Встречаются, кстати, люди, которые сами порой не знают, что они евреи, и потом случайно, изучая историю своей семьи, об этом узнают.
- А вам кого положено в таком случае считать евреями?
- Я реалист, поэтому работаю с теми евреями, которые есть, да и вообще со всеми, кто к нам приходит. И фамилия у нас самая ходовая знаете какая?
- Боюсь даже предположить...
- Смирновы! У меня, когда листаю контакты в сотовом телефоне, на букве «С» он попросту зависает! Да и в синагогу к нам идут не только евреи. Например, на лекции, которые мы организуем, приходит много русских, представителей других народов, которые воспринимают синагогу как клуб или культурный центр. Национальность людей, понятное дело, на входе никто не спрашивает.
- Кстати о лекциях. Вас нередко видят в стенах КГУ имени Некрасова. Ведете там какой-то образовательный курс?
- Перед студентами, конечно, приходится выступать, и довольно часто. Но в данном случае я сам студент-первокурсник института экономики. Заочно учусь на менеджера.
- А почему выбрали именно менеджмент?
- По той простой причине, что моя работа включает в себя не только религиозное служение, но и множество управленческих функций и задач. Этому всегда стоит поучиться.
- Можно ли сегодня говорить о еврейском исходе из Костромы? Люди, как и раньше, уезжают в Израиль, другие страны?
- К сожалению, у нас в области смертность пока превышает рождаемость, в том числе и среди евреев. Думаю даже, что среди евреев смертность даже несколько больше, потому что в свое время от нас уехала часть молодежи, а старики остались. Есть и семьи, которые уехали, а затем вернулись. Причины возвращения разные — забота о родных, языковой барьер, бизнес. К примеру, у меня есть знакомый костромич, ветеран Великой Отечественной. Он в свое время уехал в Германию. Но там ветеранам сильно прижали социальные выплаты. Поэтому он вернулся — живет сейчас в Санкт-Петербурге.
- Что для евреев значит День Победы?
- Это наше все. Если бы не Победа — нас бы не было. Мои родные, которые не успели в сорок первом выехать из Белоруссии, погибли все.
В еврейских общинах по всему миру мы чествуем и поздравляем ветеранов, в Израиле проводятся военные парады и торжества. В Костроме мы тоже участвуем в праздничных мероприятиях, вместе со всеми костромичами возлагаем цветы к Вечному огню. 9 Мая — один из главных еврейских праздников.
- С представителями других национальных объединений Костромы часто приходится взаимодействовать?
- Мы в постоянном контакте: по линии областной и городской администрации, общественной палаты, работы со студентами, межнациональных фестивалей. Со многими руководителями национальных объединений я знаком много лет. В Израиле, например, многие удивляются и даже иногда завидуют, что с местным имамом мы тесно общаемся и дружим. В других местах такое, увы, бывает не всегда.
В этой деятельности я исхожу из того, что, конечно, между нашими народами есть много отличий, все мы разные. Но общего между нами все равно больше.

Беседовал
Дмитрий Вятский
Фото Сергея Калинина

Партнеры