Спасти и сохранить

Николая II и его семью сто лет назад в Костроме охраняли особенно тщательно

 

«Боже, царя храни!» – распевала сто лет назад вся Российская империя. И только полиция губернского города Костромы помнила: на Бога надейся, а сама... Жёлтые и красные карточки выдавай, каждого местного жителя регистрируй и за чистотой во дворах следи.
И вовсе не потому, что костромская земля в 1913-м принимала всероссийский чемпионат по футболу. И не потому, что во всероссийской переписи населения или всероссийском субботнике участвовала. Потому что встречала всероссийского императора: ровно век назад, 19 мая 1913 года, пароход «Межень» с семейством Его высочества Николая Александровича Романова на борту причалил к берегам Костромы. Похоже, к самым надёжным берегам земли: в дни царского визита в нашем городе не произошло  ни одного(!) правонарушения. Спустя столетие о безупречной стратегии безопасности и её блестящей реализации – в рассекречивающем материале «СП».

 

Убрали, обезвредили, припугнули
Вот Его высочество Николай Александрович хлеб-соль из рук волостных старшин принимает. Вот императрица Александра Фёдоровна получает букеты от нарядных барышень. А это цесаревич Алексей, сидя на руках у дядьки Климентия Нагорного, на почтенное духовенство взирает. В общем, хоть фото-, хоть кинохронику романовского визита столетней давности возьмите – ну сплошные общие планы. Ни дать ни взять картины жизни народной.
Солдаты Пултусского полка, вытянувшиеся во фрунт, горожане, заполонившие набережную, священнослужители, собравшиеся в Ипатии, –  и все рядом с царём. Практически – рукой подать. С самым демократичным царём – первое, что приходит на ум. С самым защищённым царём – приходит на ум второе. И абсолютно правильное: в городе, где на два дня «устранили» неблагонадёжных, дрова уложили в поленницы и запретили лодочный прокат, Николаю II действительно можно было общаться с подданными, не боясь ничего. Ни выстрела, ни пожара, ни потопления.

 


Тех, кто мог стрелять, ещё за полгода до начала императорского круиза по Волге убрали. В прямом смысле слова: анархистов и членов революционных организаций не просто «попросили» из Костромы – за пределы губернии выслали. Да ещё и «достойной» смены лишили: в декабре 1912-го министр внутренних дел Александр Макаров лично распорядился в ближайшие шесть месяцев не высылать в наши края политически неблагонадёжных. Постоянным же обитателям здешних краёв запретили хранить огнестрельное оружие неохотничьих образцов, а также носить кинжалы, финские ножи, рогатки, кастеты и железные трости.
Потенциальных поджигателей обезвредили губернаторским распоряжением: не смея ослушаться его, костромичи уже в начале мая неприкаянные дрова пристроили в поленницы. Ну, а нарушителей речного спокойствия припугнули штрафами и тюрьмой: что за распевание непристойного, что за распивание горячительного на воде – пятьсот рублей или три месяца за решёткой. Кстати, от встреч с любителями наземного пьянства Его императорское высочество тоже оградили. С помощью пристального контроля за работой винных лавок и… розовых листков.

От белого до розового
Розовые – ненадёжным, красные – иностранцам, жёлтые – иногородним, синие – евреям. И только надёжным местным русским – белые. Регистрационное бюро, специально созданное за два месяца до царского визита, жителей Костромы «раскрасило» быстро, составив на каждого подробную анкету: как зовут, в каком звании состоит, к какому сословию принадлежит, какого бога исповедует, где живёт, кем служит, какими приметами отличается, какие знакомства и связи имеет...
К слову, никакие знакомства и связи не могли помочь неблагонадёжным костромичам заполучить белый листок: все пятьдесят два члена Регистрационного бюро жили на служебных квартирах и принимать у себя горожан не имели права. А ведь как горожане о белых карточках грезили: только предъявив «беленькую», в Билетном бюро реально было приобрести входные билеты на все торжественные мероприятия с участием царской семьи. Почти на все – показав красную, жёлтую или синюю карточки. Товарищей же с розовыми листками сотрудники Билетного бюро просто-напросто не обслуживали.
Специальная инструкция о розовых листках, между прочим, гласила: «На таковые же заносятся сразу и те лица, которые не могут быть удостоверены каким-либо из жителей города Костромы». Поэтому информацию о приезжих полиция выуживала из любых источников: даже рассказами дворников, извозчиков и гостиничной прислуги не гнушалась. Сами же владельцы гостиниц перед органами правопорядка отчитывались на бумаге: по распоряжению губернатора содержатели постоялых дворов были обязаны вести запись проживающих и обо всех прибывающих-убывающих немедленно сообщать в полицию.
В число «нежелательных» умудрился угодить даже «царский друг» Григорий Распутин: узнав о приезде императорского фаворита, полицейское начальство всем постам приказало строго-настрого – «Не впускать!». Постовые отрапортовали: «Есть!»... и уже утром 19 мая Григорий Ефимович разгуливал вместе с царской свитой по палатам бояр Романовых. Почему ни один из двух десятков секретных постовых, охранявших Ипатий, не задержал целителя и провидца, до сих пор остаётся загадкой.

Как кинешемский самоучка московского полковника удивил
Впрочем, несмотря на все старания полицейских, слухи о готовящемся покушении на императора по весенней губернии распространялись со скоростью света. Ещё в сентябре 1912-го полицейский надзиратель Кинешемского уезда получил агентурную информацию о взрывчатых веществах, хранящихся у крестьянина Тимофеева. В его доме и вправду отыскались чугунные оболочки, взрывчатка и оборудование для их производства. Как оказалось, ещё пару оболочек для бомб с тимофеевского «склада» прихватил и вынес в направлении села Глебово Муромского уезда тамошний крестьянин Пётр Кривой.
Когда кинешемско-муромскую террористическую группировку «раскусили», выяснилось: никакого великого заговора. Всё более чем прозаично: дальний родственник Кривого Савельев предложил в дни юбилейных торжеств заняться банальным разбоем. Правда, бомбы для этого дела народные умельцы смастерили отнюдь не банальные: прибывший из Москвы для «разминирования» полковник артиллерии с самодельными снарядами совладал с трудом. И констатировал: взорвись такое чудо-изобретение, осколки бы разлетелись на 50-60 саженей. На сто метров, проще говоря.
К счастью, ни горе-бомбисты, ни «особо опасный» Гришка Распутин, ни прочие обладатели «розовых карточек» не то что теракт – ни одного правонарушения не сумели учинить в мае 1913-го. Потому по личному указанию Его императорского высочества офицеры и высшие полицейские чины, трудившиеся в Костроме во время торжеств, получили ордена Святой Анны и Святого Станислава, а низшие удостоились серебряных рублей и медалей «За усердие». Но самое главное после отъезда венценосной семьи обрели, пожалуй, рядовые костромичи – веру в то, что царь очень близок к народу. И по-настоящему – Богом храним.

Дарья ШАНИНА
Автор и редакция благодарят руководителя Костромского областного отделения «Русского географического общества» Романа Рябинцева за предоставление материалов диссертации «Становление и развитие системы органов политического сыска в российской провинции в 1880-1914 гг. (на материалах Костромской губернии)», на основании которых написана статья.

 

Только цифры

800 тысяч рублей выделили из секретного фонда императора для обеспечения безопасности юбилейных торжеств, в то время как общие расходы на охрану царской семьи и высших сановников составляли 1 миллион рублей в год.

42 полицейских офицера из Санкт-Петербурга командировал в Кострому Департамент полиции.
Вдвое увеличился штат городовых к маю 1913 года. К этому времени на полицейской службе уже находились более ста человек.

11 сотрудников органов правопорядка охраняли губернаторский дом, который должен был посетить Николай II, ещё 15 полицейских несли охрану на прилегающих к дому губернатора улицах.

178 телеграмм на сумму 220 рублей 50 копеек послали в апреле 1913-го в полицейские участки других регионов страны: временное регистрационное бюро отправляло коллегам запросы для проверки того или иного гражданина.

48 человек задержали во время уличных облав в ночь с 16 на 17 мая. Четверть из них отправили этапным порядком в места приписки, остальных оставили в городе под стражей.

Партнеры