Мира Бессонова: Строить безопасно можно

В прошлом году в регионе только жилья построили 207,5 тысячи квадратных метров. А возводятся еще административные здания, промышленные объекты... Потому корреспондент «СП-ДО» Алена АРСЕНЬЕВА и инженер-геолог Мира Бессонова и поговорили о строительстве, а точнее, о безопасности в строительстве. Поговорили практически без отрыва от «производства» - Мира Бессонова как раз обрабатывала результаты очередной геоэкологической экспертизы. Кстати, проектов через эти руки прошло множество. В только что закончившемся геологическом году (геологи ведут отсчет от своего профессионального праздника, который они отметили 7 апреля) Мира Бессонова занималась проблемой устойчивости сооружений в костромском микрорайоне Венеция, центре Костромы, на Чернигинской набережной, а еще в Волгореченске и Плесе.

 

- Мира Петровна, бывает, мы слышим: «Здесь в доме трещит, там плывёт, оползает,  проваливается,  рушится». Да и сами видим: у нас много домов в трещинах. Что как специалист скажете на это?
- Скажу, что дом вот-вот развалится.
- Шутите?
- Не шучу. По уму надо бы так сказать: объект деформируется. И дальше определиться: какая деформация -  обратимая или уже необратимая. Если необратимая, кричать: «Караул!». Я хотела сказать «принимать меры», то есть выяснять причины неустойчивости сооружения и при этом оглядываться по сторонам: что за территория  вокруг этого объекта. Территории тоже трансформируются, изменяются, деформируются. В градостроительной практике оценка состояний территорий и объектов используется  для того, чтобы как-то приспособить объект к среде, по-научному - обосновать реализацию того или иного вида хозяйствования на выделенном участке земли. При этом рекомендуется реализовывать свои намерения в плоскости взаимодействия  элементов системы «человек – природа – объект». Такой подход в новой редакции  Градостроительного кодекса прописан подробно и ориентирован на комплексную безопасность строительства.
- Что значит комплексная безопасность в строительстве?  
- Градостроительный кодекс полистали? И в редакции 2012 года тоже? Вот и славно.  Главная мысль какая? Повышение качества работ на всех этапах исполнения намерений. А теперь загляните в интернет. Сколько событий по этому поводу состоялось в 2012 году?
- Пальцев одной руки хватит?
- Более того! Безоговорочно согласна по всем пунктам, что прописаны в Градостроительном кодексе. Но хотела бы обратить внимание на роль в обеспечении безопасности строительства предынвестиционных, то есть достроительных, оценок состояния территорий и объектов. Сегодня всё чаще причиной неустойчивости многих сооружений становятся недоработки в оценках среды размещения объектов. Задайте себе вопрос: можно ли без своевременного прогноза и заблаговременного пре-
дупреждения развития чрезвычайных ситуаций надеяться на  комфортное проживание без деформаций и разрушения сооружений? Да ещё с экологической ответственностью (чтобы и о природе позаботиться)? На всём пути оценки устойчивости среды и объектов к разного рода негативным воздействиям необходимо предлагать систему мероприятий, способных обеспечить надёжность сооружения и адаптацию объекта к природе. Именно объекта к природе. А не природы к объекту  по принципу «Мы идём - спасайся кто может!».
- Возможна ли комплексная безопасность  в строительстве?
- Я задаю себе этот вопрос уже более сорока лет. И столько же  лет  поддерживаю любую инициативу комплексной оценки площадок и объектов строительства. При этом предлагаю геологическую среду считать базовой составляющей природной среды. В 1970-1980-е годы массовой застройки городов и сел программа устойчивого развития территорий тесно увязывалась с необходимостью снижения негативных воздействий на природную среду, решались задачи безопасного ведения строительных работ, приобретался и суммировался опыт обустройства городских и сельских территорий. Решения по способу обустройства территорий принимались с учётом рисков и ограничений. Разработки 1980-2000-х  реализовывались на практике. Земли, отведённые под строительство, оценивались по геотехнической надежности. Экологическая безопасность и социальная направленность хозяйствования становились в обустройстве территорий нормой ответственных решений. Это были годы серьёзных испытаний: костромская атомная станция, мелиоративное строительство, продвижение городской застройки на сельскохозяйственные земли, кладбища, дороги…
- А сегодня?
- Сейчас разрабатывается программа преобразования жизненного пространства на основе  экологической ответственности. Надеюсь, она объединит геологов, экологов и строителей. Тем более что изыскания по геологии и экологии проводятся одновременно.  
- Известно, что к  качеству инженерных изысканий относится подавляющее количество претензий. Почему?
- Скажем так: необходимых законодательных и нормативных документов по обеспечению безопасности строительства, ну точно, достаточно. Нормативно-правовое и нормативно-техническое сопровождение всех этапов строительства обеспечивается. Однако проблемы и неудовольствие качеством исполнения строительных программ неудержимо растут, начиная с организации и проведения инженерных изысканий.  Инженерные изыскания сплошь и рядом не обеспечивают безопасности строительства. Более того, просчётам изысканий даже находится вполне объективное объяснение.
- То есть?
- Неграмотность заказчика, поток абсурдных технических заданий, отсутствие в технических заданиях характеристик  сооружений, выполнение изысканий без лицензий, договоров (в садах, на дачах), низкий уровень подготовки кадров. А еще несвоевременный контроль, скрытая торговля лицензиями, острая, порой нездоровая конкуренция на фоне неоправданного снижения объёмов и себестоимости работ, отсутствие средств на техническую модернизацию. И это, наверно, не всё.
- Список оправданий можно продолжать?
- Да, например, говорить о сокращении полевых и лабораторных исследований в связи с тем, что наиболее востребованы сегодня изыскания под объекты малой этажности. В этом случае  изыскания часто становятся простой формальностью - лишь бы получить разрешение на строительство. Штампы, компрессии, сдвиги? Да вы что, с ума сошли? И списывают материал из одного отчёта в другой.  Да ещё и подпись  подставят чью-нибудь невпопад. Принцип «После нас хоть потоп» становится угрожающим, а вместе с ним растёт «заражённость» совсем новой застройки деформациями.
- Не слишком пессимистично?
- Я верю в лучшие времена. Уважение изыскатели себе вернут. Потенциал некоторых изыскательских организаций всё ещё позволяет выполнять комплексные работы в любых природных условиях и, в том числе на территориях, значительно удалённых от технической базы. Ямал, Абакан или Хабаровск - вот так далеко ездят наши костромские изыскатели. Видите? Как ни велико было бы  искушение  сделать поменьше, а получить побольше, роль изысканий только растет, как и требования к качеству их исполнения. А улучшение качества изысканий просто необходимо. Увеличивается этажность сооружений, глубина заложения фундаментов, застраиваются неудобья, в качестве оснований застроек всё чаще и чаще используются слабые грунты и даже насыпные.
- Лет пятнадцать тому назад в Костроме, кажется, существовал Центр предынвестиционного проектирования (ЦПП).
- И это было лучшее из всего, что можно придумать для объединения усилий геологов, экологов и строителей. Было полное взаимопонимание. Золотое время. Любые проблемы разруливались. ЦПП мы про себя стали называть Центром предынвестиционной политики. Жаль, просуществовал он недолго: всего четыре года. Запнулись на проектировании кладбища в Конине. Мы предложили тогда «экологически безопасное кладбище» - совершенно новую концепцию отбора территорий для кладбищенского строительства, защитили патент. Нам никто не поверил, никто не поддержал. ЦПП распался...   
- А можно ли улучшить ситуацию на этапе предынвестиционного проектирования?
- Можно и нужно! До последнего времени я  руководила отделом территориальных геоэкологических оценок и экспертиз Костромского областного отделения общественной организации «Всероссийское общество охраны природы». Практически все проекты, которые мы рассматривали, проходили геоэкологический контроль. Для успешного и безопасного  функционирования системы «человек – инженерное сооружение – окружающая среда» в рамках добровольной личной и общественной гражданской инициативы в сфере  экологической ответственности (вот так помпезно это звучит) мы очень долго собирали и систематизировали информацию для проекта под общим названием «Геотехнологии». Сейчас он оформляется в двух томах.
- И о чем они?
- В первую очередь о геологической среде Костромской области, устойчивости геологической среды к природным и техногенным воздействиям.  Мы систематизировали информацию по инженерно-геологическому районированию области. Работа ориентирована на решение проблемы комплексной безопасности строительного производства, составлены модели гео-
экологических обоснований строительства наиболее сложных объектов, в том числе  включенных  в инвестиционные программы: Буй - Центральная АЭС, Солигалич - известковый комбинат, Шарья – «Кроностар», Волгореченск – трубный завод, еще газификация области, полигоны ТБО, сырьё для стройиндустрии, водостроительство, утилизация снега и т.д.
- Зачем нужна вся эта информация?
- Информация такого рода просто необходима для решения проблемы устойчивого развития регионов. Кстати, не так давно я участвовала в обсуждении вопроса восстановления Галичского озера как доминанты развития всего Галичского района. Если задачу рассматривать в рамках преобразования пространства и границы пространства  расширить площадями соседних районов, то придется решать проблему устойчивого развития уже, ни много ни мало, центра области и даже центрального региона страны.
- Насколько знаю, вы работали и над проблемами областного центра.
- Да, в проекте «Геотехнологии» речь идет об инвентаризации состояний территорий и объектов Костромы. В работе есть материал по деформациям инженерных сооружений  городских и сельских поселений. Методологическая модель Костромы по сути - дежурный, постоянно пополняемый атлас рисков и ограничений использования городской среды. Материал служит консультативной и  рекомендательной базой геоэкологических оценок городских территорий,  базой для преодоления общественных запретительных акций.
- В смысле?
- У нас есть такой принцип:  «Они говорят: «Нельзя, потому что»… и закрывают решение проблемы. Мы говорим: «Можно, если…» и открываем  возможность диалога, оцениваем перспективу  развития городской среды.
- На практике то, что вы сделали, как-то уже используется?
- Материал, который мы собрали, используют специалисты для участия в общественных слушаниях, общественных и гоcударственных экспертизах по вопросам природопользования.  Информация также входит в программу повышения профессиональной пригодности специалистов разного уровня экологической ответственности. Природозащитные технологии внедряются в практику повышения квалификации руководителей разного хозяйственного профиля, используются в программах образовательных учреждений.
- Мира Петровна, в разговоре вы упомянули о рисках и ограничениях в строительной практике.
- Этот вопрос я бы отнесла к проблемам социальной ответственности, социальным рискам. С ограничениями использования территорий, участков, площадок любой мало-мальски грамотный специалист разберётся, если не поленится выйти (как мы, геологи, говорим)  в поле. Осмотрится, пройдёт маршрутом, заметит действующие на территории размещения объекта процессы, природные и техногенные, приглядится к деформациям, разъедающим постройки. И вперёд. А вот с рисками? Тут уж от совести всё зависит. Не сделаю это, не сделаю то. Авось пронесёт. Не пронесёт!
- Примеры есть?
- Мы располагаем десятками  примеров рисков и ограничений в строительстве.  Рисковать... Ладно ещё на свою шею, а если на чужую?  В строительной практике - всегда на чужую шею. Спорить не приходится. Если где-то что-то валится, трещит, плывет, ползёт - это уж точно кто-то рискнул, схалтурил.
- А как же честь?
- Без чести  в строительстве никак нельзя. Честь бесчестья дороже – говаривала моя бабушка Анна Александровна Соболева, урождённая Жуковская. На том и я стою.

 

Справка

Мира Бессонова,  инженер-геолог.
Родилась в 1937 году в Костроме.
Закончила школу № 25.
Высшее образование получила в Казанском государственном университете, который закончила в 1960 году.
По окончании университета работала на Дальнем Востоке в Приморском геологическом управлении.
В 1966 году вернулась в Кострому и с тех пор более сорока лет занимается инженерной геологией.
Из них с 1974-го по 2000 год преподавала изыскательские дисциплины на стройфаке  КГСХА.

Партнеры