Среди штампованных руин

«Когда-нибудь на «сковородке» правнук, зевнув, откроет «Северную правду», прочтёт...» Вот эту самую статью прочтёт — и головой покачает с укором: «Ну, о чём же вы, корреспондент «СП-ДО» Дарья ШАНИНА?». Да знаю, знаю: надо бы о юбилейном творческом вечере Александра Бугрова «Воспоминания о настоящем», случившемся 23 марта в Костромской областной универсальной научной библиотеке. О двух пятёрках, которые на каждой открытке, о трёх розах, которые в руках у именинника, о десятках гостей, которые с трудом разместились в огромном читальном зале. Надо бы. Но не получается. В день рождения поэта и публициста, педагога и шахматиста, «костромазавра» и «сгусяводиста» Александра Александровича Бугрова получается... о Снегурочке. Которая «выходит замуж за Мизгиря». Всего-навсего об одной из сотен сочинённых Сан Санычем строчек. Но для корреспондента «СП-ДО» почему-то давно ставшей самой главной.

 

 

Замдиректора областной научной библиотеки Павел Корнилов начинает воодушевлённо, горячо даже: «Яркий, уникальный, известный — всё не то... Александр Александрович Бугров — знаменитый поэт! И это неотменимо». И хотя сам Сан Саныч слушает первые поздравительные речи так, как будто они к нему в принципе относиться не могут, с Павлом Корниловым невозможно поспорить: действительно знаменитый. Да вот же доказательства — повсюду. Первое: пять библиотечных столов, «покрытых» толстым слоем газет. Уже пожелтевших или ещё пахнущих типографской краской, чёрно-белых или цветных, именитых или не очень — не важно. Важно, что в каждой Бугров или о Бугрове. Стенд, увешанный фотографиями, – второе. Александр Александрович и юные шахматисты, Сан Саныч и костромские поэты, Саша и его любимая супруга... Третье: то и дело поступающие из зала революционные предложения. Шаговский пруд в пруд имени Бугрова переименовать, Селище в Бугры превратить, Ключёвку Бугровкой окрестить, в местных вузах ввести обязательное «Бугроведение» и звание Александру Александровичу немедленно присвоить — народного поэта Костромы и её окрестностей. Да, кстати, и сам зал — четвёртое. Разновозрастной, разнопрофессиональный, разнохарактерный, но... полный. Полный читальный зал областной библиотеки в субботний день только знаменитому поэту собрать под силу.
Знаменитость Александра Бугрова, впрочем, отнюдь не количественная. Вместо десятков сборников (к пятидесяти пяти, кажется, мог бы) — единственный «Вид на Волгу». Вместо толпы восхищённых подражателей (что частенько случается в провинции) — кучка преданных учеников. Вместо требования заоблачных гонораров (так вроде бы принято) — всегдашнее: «Конечно, конечно, я с удовольствием приду и выступлю!». Совершенно бесплатно. Знаменитость поэта Бугрова качественная. Скажите просто: «Сан Саныч» – и, пожалуй, каждый в этом городе подхватит: «А-а-а, Бугров!». И (можно смело поручиться) даже без подготовки запросто расскажет о невероятно интеллигентном человеке в очках и кепке, в любую погоду неторопливо и основательно меряющем шагами Советскую. О человеке, искренне улыбающемся при каждой встрече. И обязательно протягивающем – «Угощайтесь!» – большую-пребольшую и вкусную-превкусную конфету. Вот он — всекостромской Сан Саныч. Городская знаменитость, о размеренном шествовании по жизни и кепке которого расскажет любой, как любой расскажет о страсти к дуэлям и  бакенбардах Пушкина. Правда — помните? – была ещё Цветаева, сказавшая: «Мой Пушкин». «Мой Бугров», к слову, тоже существует.

 


Для однокашника-филолога (Александр Александрович окончил филфак Костромского пединститута) «мой Бугров» наверняка увлечённый студиоз. «С волосами до плеч», между прочим: да-да, Сан Саныч когда-то был шевелюрен необыкновенно. Для приятеля-барда — очень «песенный» поэт: его строки, признаётся Владимир Смирнов-Старателев, так и «просятся» быть спетыми. Для друга-стихотворца — удивительно скромный человек. Настолько, что даже кожурку от съеденного апельсина, боясь побеспокоить товарищей за столом, смиренно прячет в карман пиджака. Для библиотекаря областной научной — любимый читатель: в пустеющих залах он как символ надежды — всегда «в окружении» толстых журналов. Для юного шахматиста — необыкновенный тренер, даже на летящий прямо в лоб дротик с присоской (ну, играли воспитанники в дартс) реагирующий доброй улыбкой. Для вдовы легендарного литературного критика — самый достойный продолжатель дела супруга: Тамара Фёдоровна Дедкова безмерно рада, что начинающие поэты сегодня сплотились именно вокруг Александра Бугрова. Для знакомой-культуролога — местный уникум, на костромском фоне выделяющийся какой-то необъяснимой, едва уловимой нездешностью. И ещё один «мой Бугров»...
«Среди штампованных руин» потрясающе интересный собеседник. Оригинальный не деланно, а по-настоящему, органически оригинальный. После очередного интервью протянувший любопытному журналисту тоненькую ученическую тетрадку в светло-зелёной обложке. Такую беззащитную с виду, но населённую очень сильными строками. Пара которых почему-то засела в памяти — и, кажется, уже навсегда: «Снегурочка выходит замуж / За Мизгиря». Вроде бы элементарно: обыкновенный хеппи-энд, от которого когда-то отрёкся Островский. Да нет, не элементарно. На самом деле — грандиозно: пятью словами перекроить две судьбы. Переписать великую «весеннюю сказку». Переделать погрязший в штампах мир, в конце концов. И просто подарить надежду: нынешней весной любви — пусть все привыкли к трагедии — не суждено растаять. Нынешней весной Сан Саныч отметил пятидесятипятилетний юбилей.

Партнеры