Денис Сухарев: Хотел потрогать облака

Разве есть что-то более поэтичное, чем небо? Конечно, нет.  Так считает и победитель областной конференции «Шаг в будущее»-2013 Денис Сухарев. Мы разговаривали с нашим героем в мастерской, за моделями и чертежами. Но поэзия неба так или иначе вплеталась в беседу.

Досье
Денис Сухарев
- Родился в 1995 году в Костроме.
- Ученик школы-интерната для детей 3-4-го вида.
- В восемь лет сконструировал свою первую авиамодель.
- В 16 лет впервые сел за штурвал самолета.
- В 17 сконструировал и провел летные испытания своего первого экраноплана.
- В марте 2013 года стал победителем областной научно-практической конференции «Шаг в будущее».

 

 

 

 

Любите, девушки, простых романтиков...
- К самолетам тебя тянуло давно?
- Вообще, слово «самолет» я сказал в два с половиной года. И тогда же родители  меня отвезли на аэродром. Причем генов особых не было: в семье никто авиацией не увлекался.
- Что тебя, такого маленького, тянуло в небо? Желание забраться повыше?
- Наверное.  Но еще больше — тяга к скорости и высоте. Папа меня на машине катал, но все не то. Что такое 100 километров в час? Все уже трясутся. АН — 2 300 км/ч выжимает! Спасибо начальнику аэроклуба и преподавательскому составу, что дали возможность почувствовать эту мощь.
- Когда ты первый раз сел за штурвал?
- В 16 лет. Сейчас я занимаюсь в костромском аэроклубе. Курсант. Летчик-спортсмен. Учусь летать на самолете АН-2. Я в полном восторге! Когда держишь штурвал самолета, когда чувствуешь мощность двигателя, выводишь ручку, когда видишь из иллюминатора облака — это то, что нельзя описать.
- Кого-то еще к высоте и полетам тебе удалось привлечь?
- На день рождения своей девушке я сделал подарок: сорок минут полета над Костромой. Была как раз низкая облачность - все очень красиво. А внизу ее ждал я с цветами, друзья с конфетами. Она была в восторге - и от полета, и от подарка.
- Получается, как в песне: «Любите, девушки, простых романтиков, отважных летчиков и моряков». В тебе сочетаются два этих понятия?
- Звучит нескромно, но да. Знаете, в небе темнеет немного позже. Мы летели однажды часов в восемь вечера: вокруг розовое небо, розовые облака — до сих пор не могу забыть. Видно, как внизу тьма надвигается, а тут, наверху, — светло. Так и отпечаталась эта картина в памяти. А когда входишь в облака — звук сразу меняется, становится такой глухой. И летишь, как в молоке. В свой четвертый полет я даже палец из самолета высунул - хотел потрогать облака. Палец замерз. (Смеется).
- С парашютом еще не прыгал?
- В этом году должен буду совершить как курсант обязательный прыжок. Готовлюсь морально. Уже уйму лекций прослушал. Просто «перворазникам» проводят лекции на улице, в беседке - рядом со зданием, где мы находимся. Так что, невольно слушаю.
- Ты больше пилот или конструктор?
- Мечта была — стать летчиком-истребителем. Но так как у меня проблемы со зрением, была травма, то этот путь для меня закрыт. На спортивном самолете тоже летать запретили. Спасибо начальнику аэроклуба, что разрешили хотя бы на АН-2. Поэтому теперь мечта стать конструктором, поступить в Московский авиационный институт. Хотя для этого нужно подтягиваться по математике.

Экранопланы испугали костромичей
- Помнишь первую модель, которую ты собрал?
- Бумажный самолетик. (Смеется). Ладно, это не считается. Сначала был маленький метательный планер из потолочного пенопласта. Всего собрал планеров штук десять, пилотажный самолет и где-то двенадцать экранопланов.
- Откуда увлечение экранопланами?
- Появилось года три назад, когда посмотрел документальный фильм. До этого про эффект экрана я не знал, но замечал на одном из своих планеров. Это было «летающее бревно». Вернее, почти нелетающее. У него широкое крыло, он достаточно тяжелый. Модель не летела в воздухе, а у земли ее будто что-то отталкивало. И я не понимал, почему это происходит. Потом увидел фильм «Сожженные крылья главного конструктора», в котором рассказывали про Ростислава Алексеева, который создавал такие аппараты, как «Каспийский монстр», «Орленок». И я загорелся идеей — создавать экранопланы.
- Те экранопланы, что ты представлял на «Шаге в будущее», - венец конструкторской мысли?
- Не совсем. Самый большой экраноплан стоит в деревне. В длину четыре метра, весом более ста килограммов. С местом пилота и даже кожаным сидением. Называется «Ника». Сделал его для испытаний. Он цепляется тросом за катер, буксируется, и проходят эксперименты по выходу из воды, движению, вибрации.
- Эксперименты уже проходили?
- Да. Конечно, кто видел — были в шоке. Друг попросил у своего отца лодку, сказал: «У Дениса есть моделька. Ее на веревке по Волге погонять надо». Тот согласился. А моделька – как сама лодка по размерам, а веревочка — трос, который пять тонн выдерживает. В общем, как увидели это дело бабушка с дедушкой, как отцу позвонили... Другу потом пришлось несладко.
- Испугался, что лодку поломаете?
- Не знаю. У всех шок случается, когда видят «Нику». У охранников, когда мы притащили экраноплан на причал, тоже было удивление. Мы с ребятами стучимся к ним, говорим: «Можно мы у вас самолет поставим?». Они: «Самолет? Настоящий?»...
- Ты впервые участвовал в научной конференции со своими экранопланами и сразу же победил. Рассчитывал на успех?
- Для меня важнее всего было заявиться, получить опыт выступления, возможно, найти единомышленников. Когда я дал газовать двигателем «Морского змея», самого большого экраноплана, что был на выставке, девушки приходили в восторг. Там такая мощность электрического двигателя, что воздушным потоком срывало план эвакуации, юбки у дам поднимало. И это всего лишь электрический двигатель, причем не самый мощный — 650 Ватт.

Последнее слово – за пилотом
- Сколько времени ты тратишь на учебу, сколько на занятие моделированием?
- Сейчас стараюсь больше уделять времени учебе. Но не всегда получается: постоянно о чем-то думаю - новых моделях, данных экспериментов. Вообще, у меня специальные дни для занятий: вторник, четверг, пятница, суббота и воскресенье. Чаще получается, что в пятницу и воскресенье занимаюсь на областной станции юных техников, а субботу в школе. У нас занятий в субботу не так много, учусь часов до 11 и примерно часов до семи-восьми вечера работаю там. В школе есть токарная и слесарная мастерские. Единомышленников, если честно, мало. Лучше бы, конечно, в компании. В одиночку допускаешь больше ошибок.
- Ты бывал на таких авиа-шоу как «МАКС»?
- Всего один раз, в 2011 году. В этом году, если удастся, тоже побываю. Конечно, там техника такая, с аэроклубом не сравнить. В аэроклубе все надо сделать своими руками: каждый раз ухожу, пропахнув керосином и измазав руки по локоть в масле.
- Как думаешь, будущее за беспилотными или пилотируемыми аппаратами?
- Если честно, я свою жизнь компьютеру не доверю. В военных целях использование беспилотников возможно. Но вот в гражданской авиации пилот, конечно, необходим. В случае опасности он может взять управление на себя. Но при этом и машина контролирует человека, сигнализирует об опасности.
- А сам ты хотел бы конструировать аппараты для гражданских или военных целей?
- Для всего! Если бы мой «Морской Змей» был в идеале, его можно было бы использовать как в качестве транспортно-пассажирского, так и в качестве военного. Для переброски грузов и техники, к примеру. Мне вообще хочется работать конкретно с экранопланами. Хочется, чтобы они работали, а не гнили на базе в Каспийске. Там сейчас стоят два аппарата: «Орленок» и ракетоносец «Лунь». Но для того чтобы осуществить задуманное, нужно закончить школу и поступать в Московский авиационный институт. Это ближайшая цель.

Сергей Челышев
Фото автора

Партнеры